Цели и средства
Шрифт:
И Гарри не сдержался:
— С дементорами вам повезло, конечно, но вот «Патронусу» лучше научиться.
— Да, я знаю, это еще и прекрасное средство связи, – Смит принужденно улыбнулся.
— И не только, – продолжал Гарри, не отрывая от него взгляда. – Ваше везение может сослужить вам плохую службу. Здесь, в Англии, всем известно, что Упивающиеся смертью не умели вызывать патронуса.
— Кроме, разумеется, профессора Снейпа, – проговорил Смит.
— А вы не слышали, какая у меня история приключилась на работе? – громко вмешалась Гермиона. – Помните того колоритного грека, Аристидеса? Я о нем уже говорила…
Ни
Гарри вздохнул, успокаиваясь, и прислушался к истории Аристидеса.
– … Руки целует, только что в ногах не валяется Мол, если что, то луну с неба, Зевса с Олимпа – ну, вы ж понимаете. По гроб жизни. Я уже сама не рада, что вспомнила про эту дурацкую поправку… – Гермиона задумалась. – Нет, все-таки рада. Церберов пришлось бы усыплять, а собачек жалко, они ж не виноваты, что этот сатир их не стреножил, как полагается… В общем, если кому вдруг что понадобится с афинского черного рынка, обращайтесь. У меня там теперь связи…
— Кстати о церберах… – Рон ударился в воспоминания о близком знакомстве с этими чудесными собачками на первом курсе Хогвартса, и разговор больше не сворачивал на опасную тему.
Вернулась Тонкс, оставив своего гриндилоу и его златокудрую подружку на попечении Билла и Флер. Джим хныкал и тер глаза, Невилл и Ханна исчезли, и никто не заметил когда. Смит церемонно раскланялся, отказался от проводов и ушел.
— Джинни, еще минутку подождешь, ладно? – Гарри пристроил сонного сынишку на колени Рону. – Рон, вы еще не уходите?
— Я жену потерял, – признался Рон. – Сейчас найду – и уходим, ей спать пора, по–хорошему.
— Я сейчас два слова Тонкс скажу, и вместе пойдем, – пообещал Гарри.
Гермиона очень кстати нашлась возле Люпинов – Тонкс что-то шептала ей на ухо, Гермиона хихикала, Рем терпеливо топтался в паре шагов.
— Уже уходите, Гарри?
— Да, только мне нужно Тонкс кое-что сказать…
— Дора! – позвал Рем.
— Ага. Ну все, пока! – Тонкс повернулась к Гарри. Рем шагнул к двери.
— Дора… – неловко начал Гарри.
— Стукну, – тут же отозвалась она.
— Извини. Тонкс, я спросить хотел. Этот Смит, он… Что он за человек?
— Хороший мужик, – пожала плечами Тонкс. – Зельедел прекрасный. Ребята его любят. Тебя что-то конкретное интересует?
— Кто он, что он, откуда взялся, чем занимался раньше… Ты что вообще про него знаешь?
— Ну, взялся он, положим, из Румынии, из Карпатского заповедника. Кстати, можешь Чарли написать, они приятели вроде. Там в лаборатории работал, сырье заготавливал, детишек местных учил…
— И долго он там проработал?
— Да я-то откуда знаю? – Тонкс вздохнула. – Учился, говорит, в Дурмштранге…
— Говорит?
— Ну, без диплома Макгонагалл бы его на работу не взяла. Что не так, Гарри?
Он тряхнул головой, улыбнулся через силу.
— Не знаю. Наверное, просто паранойя. Ладно, не бери в голову. Спасибо за вечер, здорово было.
Гарри двинулся обратно в гостиную,
но замер на пороге: в коридоре разговаривали, было неловко подслушивать, но еще хуже – влезать в разговор.— Нет, если ты просто пошутила…
— Ладно, ладно, Рем, говори. Вызвалась – сделаю.
— Я понимаю, это может быть сложно, откажешь – без обид.
Гарри не смог удержать улыбки – воображение живо нарисовало лицо и глаза Рема, то непередаваемое выражение, с которым он наверняка произносил эту фразу. Шумный вздох, опущенные плечи и взгляд, как у голодного Клыка, – если уж Рем Люпин просил, отказать ему было невозможно.
Коротко сверкнул «люмос». Гермиона охнула тихонько.
— Да уж, профессор Люпин, вы простых задачек не задаете. Сложно – не то слово. Этот заказ Азкабаном пахнет.
— Я не думал, что все настолько серьезно. Извини, забудь.
Хлопнула дверь.
— Народ, вы там уснули, что ли? – позвала Джинни. – Домой пора!
Гарри, уже не скрываясь, прошел в гостиную. Вернулись Билл и Флер с детьми, Тедди шумно хвастался полным котелком сладостей, Рон возился с камином, Джинни обнимала Гермиону и давала ей последние ценные советы, и Гарри уже готов был бы поверить, что ему примерещился пугающий разговор в темном коридоре, если бы не Рем. Он улыбался и таскал сладости из котелка, но глаза – ровно тот взгляд, который себе представил Гарри.
Гермиона подошла к нему, быстро оглянулась.
— Давай пергамент. Я посмотрю, что можно сделать. Две унции?
Рем просиял.
— Для верности три. Спасибо, солнышко. Мне очень нужно, правда!
В глазах его светилась такая неподдельная радость, что хотелось обнять и трепать по загривку, как большую собаку, что тут же и сделала Тонкс.
Джинни в очередной раз напомнила – пора домой. Гарри подхватил спящего сына и нырнул в камин. Все было хорошо и спокойно, вот только мелкая заноза никак не хотела выскакивать из памяти: этот заказ Азкабаном пахнет.
За окном лупил дождь, второй день почти без перерыва. Капли звонко щелкали по подоконнику. Уизли открыл дверь, впустив облако стылого мокрого воздуха, с которым, впрочем, согревающие чары быстро справились. Сбросил сапоги, облепленные грязью по самые отвороты, подошел к койке.
Эван лежал, подтянув колени к груди.
— Ты как? Не лучше?
Он молча качнул головой. Дождь, куда уж тут лучше. Болят мышцы, ноет поясница, надо бы сходить до ветру, но мысль об этом внушает отвращение: больно и унизительно. Хотя Уизли благородно делает вид, что не слышит его стонов и ругательств.
— Кто вместо меня дежурит?
— Всеслав. Говорит, долг возвращает.
— Долг, – хмыкнул Эван. – Я ему уже новолуний задолжал, не расплачусь.
— Расслабься, ты на больничном. Со всеми бывает.
Эван закрыл глаза. Уизли еще немного постоял над душой, потом отошел. Длинно заскрипел стул.
Под шуршание пергамента и скрип пера Эван задремал и проснулся от резкого звука. Дверь хлопнула – Уизли вышел.
Постанывая и поругиваясь, Эван вылез из-под пледа и поплелся в туалет. Ему казалось, он простоял там вечность, но когда он плелся обратно, Уизли все еще не было. На столе валялся кусок пергамента, небрежно прижатый драконьим зубом, и последняя недописанная строчка просто прыгнула в глаза: «Никогда б не подумал, что Малфеныш…».