Бьющееся стекло
Шрифт:
— Ты делаешь счастливым моего Антонио, значит, делаешь счастливой и меня. Теперь тебе надо поесть. Голодать нехорошо для здоровья.
Диди получала огромное удовольствие от таких вечеров: особенно ей нравились истории, которые эта леди горделиво рассказывала о своем сыне. О первой поездке с ним в Лиссабон, о том, как Тони спроектировал игровую площадку для начальной школы на Сан-Мигеле, о том, как сам мистер Мурр пришел к ним домой и сказал, что в строительном деле Тони ждет блестящее будущее.
Диди чувствовала, что сына и мать связывают взаимное уважение и неподдельная, искренняя любовь. И в этом наполненном любовью доме ее приняли как свою, как члена семьи, не выдвигая никаких условий и не задавая
Она не могла устоять перед притяжением радушия и тепла, а потому охотно и часто посещала всегда аккуратно прибранную двухкомнатную квартирку, расположенную над рестораном, на третьем этаже дома без лифта. Бывая здесь, она ощущала, как пробуждается в ней не слишком хорошо знакомое ей прежде чувство семьи.
В августе, после обеда в доме матери Тони, они объявили о помолвке. Должно быть, мать заранее знала о намерении сына, ибо на столе в тот вечер красовалась лучшая кружевная скатерть, серебряные кубки, которые муж привез ей из Лиссабона в подарок на годовщину свадьбы, и призматический графин, принадлежавший еще ее бабушке. Ради этого события она извлекла на свет сокровища, напоминавшие об ушедших из жизни членах семьи, близких, которые, таким образом, как будто, становились свидетелями счастья Тони. Прошлое семьи Пиканко словно встречалось со своим будущим.
Тони подарил ей филигранное кольцо, полученное им от бабушки, — ее последний подарок перед его отъездом из Сан-Мигеля в Америку.
— Мой Антонио хороший мальчик, — сказала его мать, сжимая нежные ладошки Диди в своих натруженных руках. — Он будет тебе хорошим мужем. Каким был мне его отец, мой Эдуардо. — Потом она взяла в ладони лицо Диди и заглянула ей в глаза, словно ища там ответ на свою просьбу. — И ты будешь добра с Антонио, правда? Сделай его счастливым, пожалуйста. Он хороший мальчик.
Подаренное кольцо Диди носила не на пальце, а на цепочке — как объяснила она Тони, «чтобы было поближе к сердцу». С ним она ходила на занятия, но под одеждой оно оставалось невидимым. Никто о нем не знал, хотя Диди намеревалась со временем рассказать все своим родителям.
Во вторник после занятий, провожая ее в Тэйер, Тони рассказывал о застройке центральной части города и о том, как на него давят, с тем чтобы заставить любой ценой сдать объект к 15 сентября. Мистер Мурр, его босс, уже успел сдать помещения в недостроенном здании в аренду и теперь настаивал на том, чтобы к началу месяца оно было готово к вселению арендаторов. Лишь после этого подряд считался выполненным, и он мог получить в банке остаток причитающейся на финансирование строительства суммы.
Мистер Мурр велел ему завершить работы к указанному сроку, чего бы то ни стоило. Проверки качества предписывалось свести к минимуму. Рабочих надлежало всячески поощрять к перевыполнению дневных заданий. Заставлять работать сверхурочно. Жертвовать даже безопасностью — чем угодно, только не временем. По словам Тони, Мурр, похоже, был близок к отчаянию.
— Но при всем моем добром отношении к мистеру Мурру, — пояснил он, — выполнять подобные распоряжения я не могу. Послушаться его — значит поставить под угрозу надежность здания… Но если я не послушаюсь, и он не сможет получить свои деньги, меня уволят.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться, Тони, — заявила она.
— Это еще почему?
— Ты больше не должен выполнять приказа Мурра. В этом нет необходимости.
— Хотел бы я, чтобы было так, но…
— Послушай, Тони, — Диди остановилась и знаком предложила ему сесть на траву. — Твоя работа не нравилась тебе и до того, как началась эта история. Помнишь, мы ходили под парусом, и ты показал мне дом, который строил. Мне уже тогда стало ясно, что ты от него не в восторге. Но все можно изменить. Теперь тебе незачем этим заниматься.
— Не понимаю. Ты говоришь
загадками… — в его тоне Диди почувствовала намек на раздражение.— Тони, мой отец строит торговые центры. В Канаде и США. Повсюду. Насколько я знаю, он делает что-то в Хартфорде и здесь, в Бостоне. Не помню, в каком районе, но он точно упоминал о Бостоне еще до того, как я сюда поехала. Стройплощадка, должно быть, где-то неподалеку, может быть, ты ее и знаешь. Это будет самый современный торговый центр в городе. Так вот, ты будешь работать у отца. Будешь руководить осуществлением его американских проектов.
— Что за чушь!
— Нет, Тони, вовсе не чушь. Он вечно жалуется, что здесь у него нет человека, на которого можно положиться. Ему нужен свой представитель в США, такой, чтобы не обманул, ну и, конечно, знал толк в строительстве. Верный человек… Тебе ведь нужна свобода действий, так? Ну вот, а отец всегда говорил, что в строительстве решения нужно принимать на месте и без промедления. Как он может управлять делами в Америке, когда постоянно находится в другой стране? Никак не может, — ответила Диди на свой же вопрос, не дав Тони даже обдумать услышанное: она уже решила все за них обоих. — Ты будешь принимать решения сам, и у тебя никогда не возникнет таких проблем, как с Мурром. Никто не станет вмешиваться в твою работу, ты будешь отвечать за проект с самого первого дня. Я уверена, отец доверит тебе это еще до того, как ты получишь диплом архитектора. Это ведь естественно, разве нет? — заключила Диди.
Реакция Тони удивила ее.
— Я не могу работать на твоего отца, Диди, — сказал он. — Просто не могу, потому что это неправильно. Я должен обеспечивать материально тебя и всю мою семью, но иначе. Сам, а не с помощью твоих родителей.
— Ты меня не понял, Тони, — горячо заговорила она. — Я сказала это только потому, что мне больно видеть, как ты переживаешь. Но я знаю, что скажет мой отец, когда познакомится с тобой. Когда узнает тебя, поймет, что ты за человек… — Диди протянула руку и коснулась его лица, на миг забыв о цели своего разговора. — …Ты такой славный. Твоя верность принципам, порядочность, честность… Многое в тебе… Короче говоря, я представляю себе, что он скажет, когда сможет оценить твои способности и узнает, что ты занимаешься строительством. Такие люди, как ты, ему по нраву. Я это точно знаю, так же как и то, что он наверняка сам предложит тебе руководить его американскими филиалами от его имени… Тони, моему отцу под шестьдесят. Большую часть времени он мотается между Ванкувером, Виннепегом и Торонто, а теперь к этому добавились и поездки в Штаты. Правда… — тут, как ни старалась Диди сдерживаться, в голосе ее прозвучала неизжитая обида за годы, проведенные в Брэнксом Холле… — он и раньше частенько отдыхал во Флориде. Но не в этом дело: отец не раз говорил, что с точки зрения управления не может быть ничего лучше и надежнее семейной компании. «Кровное дело» — так он это называет. Он частенько жалел, что у него нет сына, которому можно было бы доверить ведение бизнеса в Соединенных Штатах. Так вот, ты станешь моим мужем, войдешь в нашу семью, и у него появится сын. Немножко поздновато в его-то годы, — улыбнулась она, — но лучше поздно, чем никогда. Ты будешь вести «кровное дело», Тони.
— Диди, ты опережаешь события. Он может отнестись ко всему иначе.
— Ничего я не опережаю, — горячо возразила Диди, не в силах скрыть своей гордости за него. — Тони, ты ведь прекрасно знаешь строительный бизнес. Никто не разбирается в этом деле лучше тебя. Так что не я опережаю события, а ты ошибаешься. Отец нуждается в тебе.
— Ну что за ерунда, Диди. Твой отец даже не знаком со мной, как же он может во мне нуждаться. И вообще я не собираюсь работать на твою семью. У меня и сейчас неплохая работа, а если потребуется, так найду и другую.