Чтение онлайн

Он резко замолчал и опять отвернулся к окну, напевая:

Я размышляю у огняО том, что повидал:О летних днях, когда в лугахЦветочный дух витал,О днях, когда осенний листКружился на ветруИ солнце в мглистом серебреВставало поутру.Я

размышляю у огня,Как будущей веснойНаш мир, простившийся с зимой,Простится и со мной.Я не узнаю стольких тайн,Загадок, и чудес —Ведь каждый день и каждый мигИначе зелен лес!Я размышляю у огняО людях давних лет,О тех, кто жил вокруг меняИ кто придет вослед.Как невозвратно далекиУшедших голоса!Но вечно слышу их шагиИ вижу их глаза.

Был холодный серый день конца декабря. Восточный ветер свободно проносился меж голых ветвей, мотал кроны темных сосен на холмах. Рваные низкие облака мчались над землей. В вечерних сумерках отряд готов был выступить из Дольна. Первое время, по совету Элронда, предстояло идти ночами.

– У Саурона много слуг. За вами будет следить множество глаз, – напутствовал уходящих Элронд. – Враг знает о поражении Кольценосцев, и он, надо полагать, не в восторге от этого. Скоро новые его посланцы будут на севере. Остерегайтесь даже неба над головой.

Полностью экипированные путники собрались вместе. На боку Арагорна висел Андрил – другого оружия он не взял. Прежняя одежда Скитальца из Пустоземья скрывала боевую кольчугу. Длинный меч покачивался и на поясе Боромира, а еще гондорец нес щит и боевой рог.

– Если он запоет в горных долинах, – сказал воин, – пусть лучше разбегаются враги Гондора. – С этими словами он поднес рог к губам, и могучий звук породил в скалах множественное эхо, заставив всех в Дольне вскочить на ноги.

– Не скоро тебе придется трубить теперь, – с легкой укоризной сказал Элронд, помолчал и добавил: – Не раньше, чем придешь к границам своей страны, а тогда – нужда заставит.

– Пусть так, – гордо ответил Боромир, – но я всегда разрешал моему рогу подать голос в начале похода. Пусть потом нам придется идти в ночи, но я не собираюсь красться, как вор.

Гном Гимли открыто облачился в кольчужную рубаху, а к поясу пристегнул боевой топор. У Леголаса за спиной висел эльфийский лук и колчан со стрелами, а на поясе – длинный кинжал в белых ножнах. Мерри и Пиппин были вооружены мечами из Упокоища, а у Фродо из-под куртки едва виднелся Шершень. Про кольчугу он никому не сказал, даже искушенный глаз не заметил бы ее под походной одеждой. У Гэндальфа, кроме его жезла, на поясе тоже висел эльфийский меч Гламдринг, похожий на Оркрист, покоящийся ныне на груди Торина, вечно спящего под Одинокой Горой.

Элронд снабдил отряд всем необходимым. В предзимье не лишними казались и меховые плащи, и другие теплые вещи. Запасы еды, одеяла, одежду и посуду погрузили на единственного пони, уходившего с отрядом, того самого, пришедшего из Брыля. Пребывание в Дольне пошло ему на пользу: шкура лоснилась, и вообще он помолодел и раздобрел. Взяли его по настоянию Сэма, уверявшего, что Билл (так он прозвал лошадку) зачахнет без него и без дела.

– Эта животина почти говорящая, – уверял он, – и заговорила бы наверняка, останься

тут подольше. Он вот так на меня посмотрел, ну как если бы мастер Перегрин сказал: «Не возьмешь – я все одно следом пойду».

И Билла назначили в отряд вьючным животным. При этом он единственный из всех выглядел бодро и весело.

Слова прощания были уже сказаны и теперь путники ждали только Гэндальфа, задержавшегося у Элронда. Бильбо, зябко кутаясь в плащ, стоял в сторонке, рядом с Фродо. Арагорн сидел, низко опустив голову. Никто, кроме Элронда, не догадывался, что означает для него начало похода.

Сэм стоял у порога, оглаживая пони и уныло прислушиваясь к шуму реки внизу. В этот час он меньше, чем когда-либо в жизни, жаждал приключений.

– Эх, Билл, животина ты моя бедная, – бормотал он – Лучше бы тебе с нами не связываться. Оставался бы здесь, щипал бы травку.

Билл пренебрежительно махнул хвостом, но промолчал.

Сэм поправил котомку за плечами и с беспокойством перебрал в уме: все ли взял? Кухонные принадлежности – раз, соль – о, соль у него всегда имелась при себе в небольшой коробочке; он никогда не упускал случая пополнить запас. Табак, кремень, огниво, шерстяные носки, кусочек холста, кое-какие мелочи, забытые Фродо и прибранные Сэмом (чтобы торжественно достать, когда хозяин хватится), – все было на месте, все в должном порядке.

– Эх, а веревка-то! – хлопнул он себя по лбу, – Нету ведь веревки-то! Ночью же вспомнил: «Сэм, а как насчет веревочки? Хватишься ведь, а не будет». Ну вот оно, хватился уже, а взять-то и негде.

В этот момент вышел наконец Элронд с Гэндальфом.

– Что сказать мне вам напоследок? – тихо и задумчиво обратился к отряду Владыка Дольна. – Хранитель Кольца начинает свой путь к Роковой Горе. Вся тяжесть долга – на нем. Ни бросить Кольцо, ни отдать его вражьим слугам, ни даже позволить коснуться Кольца кому бы то ни было он не вправе. Остальные вольны в своих действиях. Они могут вернуться, могут выбрать другие тропы – как распорядится судьба. Чем дальше пройдете вы с Хранителем, тем труднее вам будет вернуться или покинуть его, но ничто не обязывает вас идти дальше. Испытайте ваши сердца, пообвыкнитесь к дороге.

– Ненадежен говорящий «прощай» на темном пути, – сурово заметил Гимли.

– Возможно, – ответил Элронд, – но пусть лучше не клянется продолжать путь во мраке тот, кто не видел настоящей ночи.

– Но клятва укрепляет слабое сердце, – сверкнув глазами, стоял на своем гном.

– Или разбивает его, – закончил Элронд. – Не надо пытаться заглянуть далеко вперед. Пусть сердце останется самим собой, но пусть не покидает его доброта. Прощайте, благословение эльфов, людей и всех свободных народов Запада пребудет с вами. Да осияет звездный свет ваши лица!

– Удачи в пути! – крикнул Бильбо посивевшими от холода губами. – Фродо, мальчик мой, если не сможешь вести дневник, хоть запоминай побольше, я буду ждать. Не пропадай надолго!

Их провожали эльфы. Тихие мелодичные голоса со всех сторон желали уходящим доброго пути. Ни музыки, ни песен, ни смеха. Отряд вышел на дорогу и словно канул в темноту.

За мостом крутая тропа вывела путников из долины, и на высокой вересковой пустоши прощально запел ветер. Потом, взглянув на последний домашний кров, мирно сиявший огнями внизу, отряд ушел в ночь.

У Бруиненского Брода свернули с дороги на юг. Этого направления предстояло держаться много миль и дней. Идти без дороги было нелегко, но зато уменьшался риск попасться на глаза неприятелю, хотя в этом пустынном краю слуг Врага никогда раньше не встречали.

Гэндальф с Арагорном, прекрасно ориентировавшиеся здесь даже ночью, шли впереди. Вереницу замыкал зоркий Леголас. Поначалу путь казался очень тяжелым, Фродо запомнился лишь не смолкающий ни на секунду заунывный свист ветра. Он налетал с гор на востоке ледяными порывами, его холодные пальцы шарили под любой теплой одеждой. Тепла не чувствовал никто, ни в пути, ни на отдыхе. Беспокойный сон днем в каком-нибудь укромном овражке под колючими кустами прерывался в полдень дозорным. Наставало время главной еды. Костер разводить опасались, ели невкусно, а вечером шли дальше, стараясь выдерживать направление на юг.