Братство кольца
Шрифт:
– И так хорошего мало, а от твоих слов совсем одиноко, – насупившись, сказал он.
– Что же делать? – спросил Фродо.
– Я думаю, самое правильное, – словно нехотя ответил Колоброд, – идти напрямик к холмам, но не прямо к Заветери. Там есть одна тропа, она приведет нас к горе с севера. По крайней мере, не так на виду. А там посмотрим.
Они весь день, до ранних холодных сумерек, тащились вперед. Позади, над оставленными болотами, поднялся густой туман. Местность вокруг поражала голым унылым видом, только какие-то печальные пичуги посвистывали изредка. Но позже, к закату, затихли и они. Хоббиты с тоской вспоминали о ласковом закатном солнышке, заглядывавшем в веселые круглые окошки Засумок.
Совсем
Поутру вышли сразу после восхода. В воздухе пахло ранним заморозком, с ясного неба лился голубой свет. Хоббиты взбодрились. Видно, они попривыкли к новой жизни. Еще совсем недавно после такого перехода, как вчера, им пришлось бы несколько дней отлеживаться. Пиппин заявил даже, что нынешний Фродо выглядит лучше двух прежних.
– Сомневаюсь, – отозвался Фродо, затягивая пояс – По-моему, наоборот, от меня половина осталась. Я надеюсь только на то, что нельзя же худеть бесконечно. Этак и вовсе призраком стать можно.
– Нельзя здесь об этом говорить, – сурово остановил его Колоброд.
Холмы придвинулись вплотную. Их волнистая гряда, не меньше тысячи футов по самым высоким вершинам, словно преграждала дорогу на восток. Кое-где глаз различал остатки каких-то сооружений, не то оборонительных валов, не то оград, а в распадках виднелись развалины древних строений. Пятого октября, на шестой день после выхода из Брыля, хоббиты со своим проводником заночевали у подножия холмов.
Утром, впервые после Чагрого Бора, нашлась хорошая тропа. Хитро извиваясь, она повела их на юг. Похоже, ее и прокладывали с тем расчетом, чтобы идущих по ней не увидели ни с вершины холмов, ни с равнины. То она ныряла в заросшие балки, то прижималась к крутым склонам, а там, где деваться было уж совсем некуда, по сторонам появлялись огромные валуны и обтесанные камни, надежные, как ограда.
– Кто это ее проложил здесь и зачем? – поинтересовался Мерри. Они шли в это время мимо больших вертикально поставленных камней. – Вид какой-то кладбищенский. А на Заветери нет ли случайно упокошц?
– Ни на Заветери, ни на других холмах, – ответил Колоброд. – Дунаданы не жили здесь. В их последние времена по холмам проходил рубеж обороны против Зла из Ангмара. По этой тропе воины скрытно переходили из одного укрепления в другое. А еще раньше, во дни северного княжества, на вершине Заветери стояла огромная дозорная башня Амон Сул. Ее сожгли и разрушили. Теперь там только венец из остатков фундамента, а когда-то была она высокой и прекрасной. Рассказывают, во дни Последнего Союза Элендил поджидал здесь войска Гил-Гэлада.
Хоббиты с удивлением посмотрели на своего странного попутчика. Оказывается, древние предания он знал не хуже лесных троп.
– А кто это – Гил-Гэлад? – спросил Мерри, но Колоброд не ответил, погрузившись в какие-то собственные мысли. Ответ пришел с неожиданной стороны. Тихий торжественный голос произнес нараспев:
Народом Эльфов правил встарьГил-Гэлад, мудрый государь,Чей мир – свобода, радость, свет —Теперь в преданиях воспет.Был меч его, как вихрь, могуч,Копье —мгновенный лунный луч,И звезд небесных чистотаСияла в зеркале щита.Но он ушел развеять тьму.Что стала гибелью ему,И канула его звездаВо мрачный Мордор – навсегда.Хоббиты в изумлении обернулись. Голос принадлежал Сэму.
– Что же ты остановился? Продолжай, пожалуйста, – попросил Мерри.
– Да не помню я дальше, – смущенно пробормотал Сэм и покраснел. – Это я, еще когда мальчонкой был, от господина Бильбо слышал. Он мне много всяких историй рассказывал. Знал, что меня хлебом не корми – дай про Эльфов послушать. Он ведь и грамоте меня учил. Ох и много же он знал, и так, и по-книжному. Сам стихи сочинял. И вот про это тоже...
– Это не его стихи, – подал голос Колоброд. – Баллада «Гибель Гил-Гэлада» написана на древнем наречии. Бильбо, должно быть, перевел ее, а я и не знал...
– Там много про что было, – сказал Сэм, – только все больше про Мордор. Про это я не учил. Страшно! Вот уж не думал, что когда-нибудь сам туда пойду.
– Куда? В Мордор? – вскричал Пиппин. – Надеюсь, не дойдет до этого!
– Не стоит поминать о нем вслух, – снова остановил их Колоброд.
Уже за полдень тропа привела их к крутому откосу. В прозрачном неярком свете октябрьского солнца он поднимался, как мост, ведущий к вершине холма. Дальше таиться было невозможно; оставалось надеяться лишь на обманчивое, возможно, безлюдье, парящее вокруг. Если Гэндальф и находился где-то поблизости, то пока ничем себя не обнаруживал
Сэма, Пиппина и поклажу оставили в укрытой лощине с западной стороны, а Колоброд, Фродо и Мерри полезли наверх. Примерно через полчаса усталые и запыхавшиеся хоббиты вслед за неутомимым Колобродом оказались на вершине. Здесь действительно торчало из земли древнее основание башни, сильно разрушенное, поросшее травой. Но вот странно: в центре они обнаружили пирамиду из черных закопченных камней. Дерн вокруг выгорел до самых корней, и трава внутри круга явно была опалена и пожухла. Видимо, совсем недавно здесь бушевало пламя. И никаких признаков жизни!
Отсюда открывался потрясающий вид на все Пустоземье. Далеко на юге простиралось зеленое покрывало лесов, кое-где поблескивали реки. Под ними, хорошо видимая сверху, змеилась лента Древней Дороги. На всем протяжении глаз не замечал на ней ни малейшего движения. На востоке у горизонта вставали Горы. Отдельные вершины белели среди облаков вечными снегами.
– Ну вот мы и здесь, – промолвил Мерри. – И что? Вид безрадостный, ни воды, ни укрытия. А Гэндальфом и не пахнет.
– Странно мне, – задумчиво произнес Колоброд. – Допустим, в Брыле он оказался после нас. Но когда надо, он передвигается очень быстро.
Внезапно он замолчал и снял с вершины обгорелой пирамиды верхний камень. Цветом он отличался от остальных. Повертев его в руках, Колоброд спросил:
– Что вы думаете об этом?
Фродо всмотрелся и различил на нижней стороне плоского камня несколько царапин.
– Черточки какие-то и точки, – неуверенно сказал он.
– Очень похоже на руну «Г», – подсказал Колоброд. – Может, это знак, оставленный Гэндальфом, хотя наверняка утверждать не берусь. Штрихи аккуратные и сделаны недавно. А может, они нас не касаются. Следопыты из Пустоземья бывают здесь. И рунами они тоже пользуются.