Борьба продолжается
Шрифт:
Затем миссис Твен предложила мне сесть в кресло у небольшого круглого столика и сама, вернувшись на свое рабочее место, тут же произнесла:
– Ужасное событие для всех нас, мистер Дастингс, ужасное. Каждый служащий компании переживает это как личную утрату.
– Она тяжело покачала седой головой, а мне показалось, что выражение лица молодой особы, и без того вполне непримечательное, приобрело в этот момент совсем уже отсутствующий вид.
– Да, конечно, - чересчур энергично заговорила миссис Твен, переводя свой взгляд с меня на нее, - мистер Коллинз был строг! Но он умел ценить людей, и прекрасно платил. Еле уловимое ответное движение в лице машинистки должно было значить: я что, с вами спорю?
– Наверно, и мистер Стентон, - заметил я для поддержания беседы, - продолжит такую политику.
– О да!
–
– Это просто счастье, что есть такая замена.
– Даже если мистер Стентон снизит служащим зарплату, - проворковала девица, поправляя заложенные в валик листы, - никто не уйдет из компании. В особенности женщины, которые в него влюблены поголовно.
– Как вам не стыдно, Кэти, - тут же возмутилась миссис Твен, - говорить в такой день подобные глупости!
– Я же ничего плохого не сказала. К тому же, пожалуйста не волнуйтесь, вас я в виду не имела.
Сначала миссис Уолтер издала -«уф-ф>, но потом неожиданно добродушно улыбнулась и, обращаясь ко мне, проговорила:
– Какое невинное и непосредственное нахальство. Представляете, чтобы бы было, если бы мы заявили такое пожилому человеку в дни нашей молодости.
Я тоже улыбнулся в ответ, совершенно разделяя ее точку зрения.
Более часа я занимался выписыванием телефонных номеров, чьи владельцы носили фамилии, начинающиеся на«Д>. Обе женщины тоже занимались своими делами. Время от времени миссис Твен давала указания Кэти или отвечала на ее вопросы, регулярно поглядывая в мою сторону. Когда я, закончив, наконец, свои труды, стал укладывать записи, она велела девушке спуститься на первый этаж за какой-то справкой и сразу же, как только за ней закрылась дверь, обратилась ко мне:
– Я не хотела ничего говорить при Кэти, - начала она, - у нас и без того уже поползли разные слухи. Видите ли, мистер Дастингс, сегодня утром, перед вашим приходом, к нам сюда был один очень странный звонок. Звонил господин по имени Дипсон.
– Дипсон?
– переспросил я.
– По-моему, его нет в телефонных книжках.
– Да, мистер Дастингс, его там нет. И он не сразу себя назвал. Понимаете, нам сюда не звонят случайные люди - люди с улицы. Все, кто обращается к нам, умеют себя вести, они представляются и начинают разговор в определенной манере. Вы понимаете, что я имею в виду?
– Да, вполне.
– Ну так этот тип сразу повел себя очень нагло. Пригласив к телефону мистера Коллинза, начал врать, что они договаривались об утренней встрече, не захотел назваться. Мне сразу это показалось очень подозрительным и я ничего не сказала ему о смерти патрона. Я спросила, что передать, когда он появится? И тогда он назвал себя и сказал, что просит о встрече.
– Он не сказал, когда и где именно хочет встретиться? Нет, он просто назвался и заявил:«Передайте, что я прошу его встретиться со мной и как можно скорее>. Как вы считаете, мистер Дастингс, я правильно поступила, скрыв от него про смерть?
– Совершенно правильно, миссис Твен, думаю, в противном случае он бы вам не назвался.
Я записал фамилию, хотя и так бы ее уже не забыл.
– Мистер Дастингс, - снова обратилась она, - может быть, это не мое дело, раз полиция об этом меня не спрашивает...
– она помедлила.
– Я проработала с мистером Коллинзом пятнадцать лет. Он был сложной личностью, мог быть очень резким в поступках. Но я была бы не достойна своих седых волос, если б за пятнадцать лет не смогла понять человека, которого наблюдала каждый день. Так вот, мистер Дастингс, никогда даже сама мысль о самоубийстве не могла прийти в его голову!
Вернувшись домой, я счел за лучшее тут же связаться с районным полицейским отделением и сообщить о подозрительном телефонном звонке и странном субъекте с фамилией на букву "Д".
Страйда на месте не оказалось, но Джон внимательно меня выслушал и обещал безотлагательно все передать своему начальнику. После этого, следуя данному Пэро обещанию, я расположился за письменным столом и обстоятельно описал свой визит в компанию. За этими занятиями день перешел в вечер. Обдумывая план на завтра, я решил с самого утра начать звонки согласно имеющемуся у меня списку. Посчитав число телефонных номеров и помножив их на несколько необходимых для каждого разговора минут, я пришел к выгоду, что за день сумею завершить эту работу. Что ж, возможно, тогда прольется и какой-то свет
на всю эту темную историю. Следующим утром, согласно намеченному плану, я сел к аппарату и начал делать звонки. Поначалу я заглядывал в шпаргалку, представляясь сотрудником провинциального отделения полиции, где случилось несчастье с мистером Питом Коллинзом, но вскоре стал барабанить слова наизусть. Была уже среда и за два прошедших дня рабочей недели все, кому я звонил, уже успели узнать о случившемся. Иногда разговор затягивался, поскольку на другом конце провода начинали вспоминать, когда же они в последний раз разговаривали с покойным, а припомнив, передавали мне малопонятные и ненужные подробности деловых отношений. Иногда сами начинали задавать вопросы, интересуясь, что думает обо всем этом полиция. Однако по поводу того несчастного вечера ответ был один и тот же - нет, никаких разговоров с Коллинзом в то время они не вели. Я отмечал галочкой очередной проверенный номер и набирал следующий. Примерно через каждые два часа я делал получасовой перерыв, чтобы поесть или выпить чашку кофе.Со второй половины дня уже отчетливо стала давать себя знать усталость. Наступали ранние осенние сумерки, и это не прибавляло бодрости. Не выдержав, я решил сделать небольшой дополнительный перерыв минут на пятнадцать, рассчитывая после этого закончить оставшуюся работу менее, чем за час. Взяв в руки утреннюю газету, в которую из-за занятости до сих пор не успел заглянуть, я начал просматривать заголовки, когда раздался звонок моего собственного телефона. В трубке зазвучал голос Пэро:
– Сразу хочу вас поблагодарить за исключительно ценные сведения, Дастингс!
– Ну будто и действительно такие уж ценные, - усомнился я, полагая, что сказано это было исключительно из дружеских чувств.
– Да, да именно! Возьмите-ка бумагу и ручку, сейчас я вам продиктую один адресок.
Для пущей ясности Пэро начал с ударением почти по складам называть лондонский район, улицу, номер дома.
– Не надрывайтесь вы так, Пэро, мне хорошо слышно. Чей это адрес?
– А того самого вашего Дипсона. Теперь слушайте внимательно, Дастингс. Этот человек довольно долго работал в полиции, почему Страйду через Скотленд-Ярд и удалось быстро установить его личность. Но из полиции ему пришлось уйти из- за недоказанных, но явных злоупотреблений и замеченных за ним темных связей. Так вот, уже лет семь он содержит собственную контору, что-то вроде частного сыска, но подробностей в Скотленд-Ярде не знают. Понимаете, Дастингс, если его вызовут в полицию и потребуют объяснений, толку не будет. Он человек очень опытный, и предъявить ему по большому счету нечего. Каждый может позвонить кому захочет, в том числе и в любую компанию. Да и этот факт он может отрицать. Вся надежда на вас, Дастингс.
– На меня?
– я оторопел от удивления.
– У нас нет сейчас другого выбора, mon ami. Попробуйте нанести ему частный визит. Действовать вам придется по обстоятельствам. К сожалению, я не могу дать вам специальных инструкций, кроме одной: не пытайтесь его запугивать.
– А если он просто откажется со мной разговаривать?
– Тогда коллеги инспектора Страйда употребят давление, но я не верю, что это много даст.
Добавив к этому еще несколько ободряющих слов, Пэро пожелал мне успеха, а я обещал завтра же с утра отправиться к этому без сомнения малопривлекательному субъекту. Некоторое время я просидел без дела, озадаченный этой новой перспективой, но предстояло еще закончить телефонные звонки и я снова принялся набирать номера. И, честно сказать, уже без особой надежды на удачу.
Увы, это предчувствие подтвердилось. Никто из очередных абонентов в тот вечер с Питом Коллинзом не разговаривал. Впрочем, один разговор все-таки состоялся, но не с Коллинзом, а с Генри Стентоном, который беседовал с известным банкиром Дубнисом, чью фамилию я нередко встречал в финансовых хрониках. Компания вела с его банком переговоры о крупном кредите, и, как выразился мистер Дубнис, Стентон замучил его вопросами и всяческими уточнениями.
– Я даже подумал, что он хватил лишнего, - добавил банкир, - такая въедливость совсем не в его стиле. Вот мистер Коллинз, тот да-а, хватка была бульдожья и где надо, и где не надо тоже. Я, глядя на него, часто думал, что вот такие из поколения в поколение и делали то, что мы называем теперь старой доброй Англией. Не понимаю, чего ему не жилось?
– заключил он в конце разговора.