Бомбар-1
Шрифт:
– Депоша! Налягай, Депоша! Батя, давай, давай, родненький!
– заорал он и принялся подпрыгивать на ветке, будто это как-то могло помочь его отцу.
Колька, боясь оторвать глаза от поединка всадников, вцепился мертвой хваткой в толстый сук, чтобы не свалиться вместе с Гришкой с дерева.
Внизу ошалели. Свист! Топот! Крики! Те, кто стояли позади, наседали на передних. Чтобы не попасть под лошадей, передние пятились, сдерживая напор.
– Гаври-ила! Гаври-ила!
– разрывался выгон.
– Давай! Жми, большевичек!
– Так им, так!
– А-а!!.. Ар-ря!
– будто собак науськивали казаки. Гул копыт приближался.
Вот два всадника выскочили уже на прямую" которая вела к шелковице.
Павло и Гаврила Охримович, согнувшись над гривами коней, будто слились с ними. Лица у ведущих всадников были смертельно-бледными.
А за ними неслась лавина. Надвигалась она с гиком, свистом. Рты всадников были искажены криком. Клочьями срывалась с лошадей пена, из раздувшихся ноздрей с храпом вырывался воздух, голова, шея, грудь мокрые от пота, мускулы, перекатываясь, отсвечивали маслянистым блеском.
Ворон опережал теперь лишь на две трети корпуса-голова Депоши была почти у колена сотника. Тот тянул Ворона за уздечку вправо, ставил своего коня поперек, загораживая путь Гавриле Охримовичу.
Делоша забирал еще правее, несся на людей. От него шарахались к забору, со стоном и криками устремлялись вновь к дороге, а перед лавиной опять пятились к забору и вновь устремлялись вперед-так волна откатывается от берега и набегает на него вновь!
– У-у! В-ва! Ар-ря!
– Гаврила! Гаврила!-улюлюкали, встречая и провожая Депошу.
– Давай, Загоруйко!
– Милай! Не уступай, не уступай!
– Знай наших!..
Голова Депоши уже вровень с коленом Павла. Миллиметр за миллиметром конь Гаврилы Охримовича продвигался вперед. Вот он уже почти вровень с Вороном, идет голова в голову!..
Перед самым финишем, когда Депоша вот-вот должен был опередить Ворона, Павло оглянулся на Гаврилу Охримовича, вскинул плеть и изо всей силы хлестнул его по лицу.
Выгон ахнул и... затих.
Гаврила Охримович упал лицом в гриву, Депоша сбился с шага и, отставая от Ворона на полкорпуса, пересек черту.
Когда Павло и Гаврила Охримович развернулись, Колька увидел, что лицо председателя залито кровью.
– Позор! Нечестно!
– закричали внизу. Все бросились к шелковице. Куркули!.. Плетью?!
– Срам!!
Павло скакал по своему ряду. Лозу рубил он с оттягом вниз, обрубки веток втыкались тут же, у подставок. Рубака он был классный!
Закончив с рубкой лозы, сотник направился к женщинам, которые начали выскакивать на дорогу и бросать ему белые узелки. Павло подхватывая их, то подныривал коню под брюхо, то выбрасывался из седла вперед.
– Гроши! Гроши кидают!
– кричал мальчишкам Гришка, жадно наблюдая за тем, как Павло засовывает узелки за пазуху черкески.
– В платочках! Упустишь позор.
Он не заметил, что произошло перед финишем, следил лишь за сотником. А Колька видел, как Гаврила Охримович, увернув от лозы Депошу и не бросая шашку в ножны, кинулся к Павлу.
Спокойного и рассудительного Гаврилу Охримовича теперь трудно было узнать: в нем словно разжалась пружина. Ему бы теперь вытереть со лба кровь, плюнуть
ведь он же сделал все так, как хотел, - и помчаться бы в хутор, а он летел на Павла с шашкой. Колька всем нутром почувствовал обиду хуторского председателя, в котором текла не жидкая водица, что прощает несправедливость, а горячая, дерзкая казачья кровь.Гаврила Охримович скакал, угнув голову Депоше в гриву.
– Уж не обабился, казак бывший?
– встречая, закричали ему женщины, и в воздух взлетело несколько узелков.
– Покажь, пролетарчик!
Узелки председатель подхватил на лету.
И тут из-под шелковицы начали выскакивать богатые мужики.
– Вот тебе!
– От нас гостинец!
– Получай!
– закричали они, бросая в Гаврилу Охримовича камни.
Депоша заплясал под их градом, боком его понесло на Ворона. Увидев председателя с обнаженной шашкой, сотник выхватил и свою из ножен.
Кони столкнулись, шашки звонко звякнули друг о друга и замерли.
Ударив неожиданно коня шпорами, Павло поднырнул под шашку Гаврилы Охримовича, развернулся! Готовясь сразить председателя, привстал на стременах, но занесенный над ним удар Гаврила Охримович отбил снизу, и шашка, вылетев из рук сотника, воткнулась в землю.
– А-а!.. Кара-ул!-истошно завопили женщины, разбегаясь перед конем Павла.-Ой, рятуйте! Убива-ають! В-ва-а!!!
– Сашка, давай!
– закричал Колька и, обхватив гладкий ствол тополя руками и ногами, устремился вниз.
Через секунду они оказались рядом, на земле. Краем глаз мальчишки видели, что Депоша летит вслед за Вороном. Павло с перекошенным от страха лицом пытался что-то вытащить из кармана, но это "что-то" не давалось ему. Под деревьями он сиганул из седла, перелетел через забор, покатился по земле кубарем.
– Ой, рятуйте, ой, смерть!
– завопили в толпе. Там кого-то уже сбили с ног.
– А, гады!
– рассыпаясь, кричали в толпе.
– Давить нас!
– Кугуты чертовые! Плетьми нас!
– вытягивая на ходу жерди из забора, кричали мужчины.
– Как не берет ваша - так плетьми?!
– Бей куркулей!
– Бей!!!
Хуторяне сгрудились в кучу, толпу закрутило водоворотом, плеснуло к шелковице. К лошадям мальчишки уже не могли прорваться. Они прижались к стволу тополя - мимо них бежали хуторяне с кольями.
Когда Гаврила Охримович нырнул под деревья, из-под шелковицы в его сторону грянул выстрел.
– Братцы! Братцы!
– послышался голос Шкоды.
– Своих ведь, а! В своих стреляете!
Под шелковицей все смешалось, замахали кулаками, полетели прочь кубанки Там уже выдергивали из ножен кинжалы.
Оглянувшись, Колька увидел, что Депоша перепрыгивает через забор. Павло бежал по огороду к хате. А вслед за ним летел с занесенной для удара шашкой Гаврила Охримович.
Перед окном Павло, вытягивая вперед руки, прыгнул головой вперед, но ножны зацепились за раму, и он застрял!
Сотник дрыгнул ногами, полы черкески разъехались и удар шашки обрушился на его туго обтянутый штанами зад. Гаврила Охримович ударил еще и еще раз!...
Забор около шелковицы рухнул - во двор хлынула толпа.