Чтение онлайн

— Гарет отстранит тебя, если ты не прекратишь, — резко напомнила я ему.

— Я не хочу говорить о работе.

— Хорошо. — Я перестала накручивать лапшу на вилку и медленно подняла взгляд на него, пытаясь стереть красноту из своего зрения. — О чём ты хотел бы поговорить?

— Я никогда не был у тебя дома, — сказал он, обернувшись и посмотрев на него через плечо. — Он довольно большой, учитывая, что здесь живёшь только ты.

Ком подступил к горлу, выбивая из меня злость, и я вдруг почувствовала усталость, глядя на сад. Когда-то дом был наполнен людьми, до того, как я стала его единственной

обитательницей.

— Это дом моего детства, — сказала я, борясь с дрожью, которая грозила сорвать голос. — Родители оставили его мне и моему брату, Кэссу, но потом Кэсс уехал в Штаты, и теперь здесь осталась только я.

А потом Итан делил со мной этот дом, жил здесь, пока работал, и я возвращалась к нему на каникулы, уезжая от учёбы. Перед глазами когда-то плавали картины детей и внуков. Дом снова стал бы шумным, ожил бы и наполнился любовью, и огромное пространство, в котором я тонула в депрессии, перестало бы меня поглощать.

Но всё это ускользнуло сквозь пальцы, пока я не осталась одна. Я привыкла к собственной компании, но бывали дни, когда было тяжело думать о том, что могло бы быть.

— Что случилось с твоими родителями? — спросил Мэтью.

Каждый раз, когда мне приходилось это признавать, это было ударом под дых. Переживать это заново. Почти десятилетие прошло, а боль всё ещё была такой же свежей, как в тот день.

— Крушение поезда.

Слова прозвучали отстранённо, пока тонкие пальцы воспоминаний выбирались из глубины моего сознания. Полицейские у двери. Опознание тел. Следствие.

Мэтью положил руку поверх моей на столе, резко возвращая меня в настоящее.

— Мне жаль, — мягко сказал он, большим пальцем проводя по тыльной стороне моей ладони.

Ничего я не ненавидела больше, чем когда люди извинялись за это. Это была нелепая идея — извиняться за то, что не имело к ним никакого отношения. Извинение не исправляло несправедливость в моей жизни.

Я пожала плечами.

— Мне было восемнадцать, когда это случилось. Они ехали в Шотландию, когда ночной поезд сошёл с рельсов.

Он сжал мою руку, и когда я посмотрела на него, в глубине его зелёных глаз лежала незнакомая мягкость.

— Уверен, они гордятся тобой, где бы они ни были, — сказал он.

— Надеюсь.

Жжение слёз заставило меня быстро моргать. Моё горе было личным, и я не собиралась делиться им с кем-то в ближайшее время.

— Квентин?

Было странно слышать, как Мэтт называет меня моим полным именем.

— Да, Мэтью?

— Я хотел спросить —

— Ого-ого, — голос Грейсона разрезал остаток фразы. — Разве это не выглядит уютно?

Я резко выдернула руку из ладони Мэтта и обернулась, увидев Божество, стоящее у задней двери.

— Надень наручник, Грейсон, — отрезала я.

— Попроси повежливее, — ответил он с не меньшим жаром.

Мэтью поднялся со стула.

— Сделай, как она говорит.

— Или что? — чёрная аура вспыхнула вокруг своего владельца, когда он направился к нам. — Ты и правда такой тупой, каким выглядишь.

Я вскочила со своего места и двинулась к Грейсону, желая пресечь спор ещё до того, как он начнётся.

— Ты знаешь правила, Грейсон, — сказала я.

Он оторвал взгляд от Мэтью и посмотрел на меня, но я отказалась смотреть ему

в лицо. Он неохотно протянул мне запястье, и я застегнула на нём наручник. По крайней мере, если они снова сцепятся, силы будут более-менее равны.

— У меня пропал аппетит, — сказала я им, подхватывая тарелку и направляясь к дому.

— Квентин, — окликнул меня Мэтт.

— Я могу доверять вам обоим, что вы удержите свои эго в узде и не разнесёте мой дом? — бросила я через плечо.

— Конечно.

Остаток ночи я провела в своей спальне. Она почти не изменилась с тех пор, как мне было восемнадцать. Стены были выкрашены в небесно-голубой цвет, у письменного стола всё так же шаталась ножка, а на полках стояли фотографии моих родителей, моего брата и мест, которые я посетила. Одежда была разбросана по полу, а распечатанные копии научных и медицинских статей заполняли любую свободную поверхность.

Когда я взглянула на время на ноутбуке, я с удивлением обнаружила, что уже за полночь. Растянувшись в центре кровати, я почувствовала, как у меня хрустнула спина, и в этот момент в дверь раздался тяжёлый стук. Со стоном я поднялась, чтобы открыть её.

— Мэтт… Грейсон? — Мои брови сошлись в недоумении.

Он всё ещё был одет в рубашку и брюки, тогда как я снова была лишь в пижамной рубашке. Его взгляд медленно скользнул вниз по моему телу, и мне захотелось чем-нибудь прикрыться. В его взгляде было что-то такое, из-за чего я чувствовала себя менее скромной, чем была на самом деле.

— Чего ты хочешь? — спросила я резко. — Уже поздно.

— Ты всё ещё не спишь, — заметил он.

— Я просматривала данные.

Рецензенты прислали комментарии к моей последней отправленной статье, и я надеялась как можно скорее исправить всё, что смогу, чтобы её приняли к публикации.

— Тебе что-то нужно?

— Посмотри на меня, — сказал он.

До этого момента я смотрела и разговаривала с его грудью.

— Посмотри на меня, Скотт, — потребовал он более жёстко.

Медленно я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В отличие от первого раза, я выдержала этот взгляд, возможно, благодаря наручнику, но цвет его радужек буквально пригвоздил меня к месту.

Сказать, что у Грейсона голубые глаза, значило бы оказать им медвежью услугу. Это были не просто милые детские голубые. Они были штормовыми, удерживающими в себе торнадо его характера и помогающими ему нестись сквозь жизнь. Они переливались от голубого к серому и обратно, в поразительных волнах, накатывающих на берега его зрачков.

— То, что случилось сегодня, — начал Грейсон.

— Ты мог его покалечить. — Ко мне вернулись чувства, и злость вспыхнула в груди, когда я вспомнила дневной беспорядок.

— Он сам начал!

— Мне всё равно, кто начал, — резко сказала я, чувствуя себя школьной учительницей. — Тебе вообще не следовало хвататься за возможность той драки.

Он пожал плечами, совершенно не тронутый моей логикой, и сказал:

— Сал, похоже, был впечатлён.

— Сал не знает, кто ты такой! Держись подальше от Мэтью. Он мой друг, и я не позволю тебе причинить ему вред.