Боец тишины
Шрифт:
Англичанин задумался. Я – тоже.
– Слава, ты встать можешь?
– Могу.
– А идти?
Я уронил голову на руки, упертые в колени.
– Нет, не могу.
– Мы останемся здесь…
– Пока останемся.
– Слава, ты только не молчи. Не дай мне заснуть. Темно кругом, холодно, пусто и… Я еще не готов…
– Ко сну?
– Не язви, Слава, я серьезно. Стоит мне заснуть, я – не проснусь.
– Да верно все – есть риск. Надо нам поочередно спать. Тогда у одного есть шанс другого растолкать, если его сон слишком далеко зайдет и чересчур глубоким станет. Заметно это –
– Если заснет один – заснет и другой.
– Мы не отдохнем, не выспавшись, и не сойдем с места.
– Слава, я не понимаю… Ты еще надеешься? По-настоящему, еще надеешься?
– А ты что?
– Я понял, что погибну, когда попал к ним.
– А я не понял. И не пойму, пока не погибну. И вообще… Зачем ты пошел, если решил, что не нужно идти?
– Согласись, что такая смерть все же лучше. Лучше – в пустыне, чем в плену, лучше – ночью, чем днем.
– Согласен. Только еще лучше – вообще выжить и выбраться. Спи, я постерегу. Я не засну – пораскину пока мыслями.
Глава 20
Англичанин спит тревожно, но все же – спит. Я себе сна не позволю. Не верю я ему – врагу. Ему – простому летчику-истребителю – к нам в плен попасть не так страшно, как мне – к ним. Меня больше беспокоит не смерть во сне, а наше обнаружение моими врагами. Я в таком состоянии – могу не выдержать допроса. Нельзя мне на допрос попасть, когда в голове испепеленный и выстуженный мрак, а не четкие ответы, когда сил терпеть тяжкую тягомотину с жесткими вопросами просто не осталось. Нет, не получат меня англичане. Я взял на себя ответственность и буду держать ответ. Не откажусь я от долга, несмотря на то, что мне предстоит тащить его на плечах гнетущим грузом, повинуясь выпавшей мне по причине провинности тяжкой участи. Потребуют обстоятельства выбирать – про сохранение своей шкуры забуду, вспоминая про ответственность. Секреты государства стоят и моей бесславной и безвестной смерти, и его – Ричарда.
Раньше еще силы оставались, раньше еще думал – придем мы на их базу, а не на нашу – сдамся. А теперь решил, что я к ним в плен не попаду никак. И решил – твердо. Англичанин об этом знать не должен – и не узнает. Он мне, конечно, лично уже не враг, хоть еще и не друг. Только на деле он мой – враг и никогда не станет моим – другом. Я могу позволить себе терпение к нему, даже уважение, но не больше. Он пойдет в расход, когда этого потребует государство… как и я… как каждый, кто окажется в моих руках.
Услышав шум винтов, присыпал песком спящего британца и упал лицом вниз, поспешно скрывая в пыли оружие и другое снаряжение. Я не скажу ему про вертолет. Пока не буду уверен, что вертолет наш – не скажу ни слова. Рассчитывайте на меня, Игорь Иванович, я не подведу. Когда дело серьезно – я никогда не подвожу. Эх, Агнешка… Непросто между тобой и государством выбирать – поэтому выбор просто не стоит, поэтому я его себе просто не даю. Для тебя я и так натворил дел, отойдя в сторону от долга. Только тогда дело не так обстояло. Теперь я себе не позволю такой крюк дать – теперь я тайны государства под угрозу поставлю такими обходными действиями. Теперь шум винтов вышибает у меня из головы и тебя, и Войцеха, и… всех, кроме Игоря Ивановича.
Глава 21
Толкнул британца –
он просыпается долго, двигается совсем вяло.– Пошли. Надо хоть десять километров отмерить, пока солнце не встало. Оно взойдет так же резко, как зашло. Не должно оно нас врасплох застать.
– Все равно – застанет.
– Песком защищаться будем. Он нас от солнца спрячет – водой обольемся, песком обдадимся, и порядок. А на остановках зароемся в него просто – он только поверхностно раскаляется.
– У нас ни сил, ни лопат нет.
– Ричард, сказал же – не опускай мне дух.
Я промыл гноящийся глаз, заправился антибиотиком и подхватил оружие, ожидая Ричарда. Только бы батарейки у меня не сдохли, кончится у меня энергия – мы пропали. Англичанин нагрузку на себя принял больше моей, хоть и не подозревает об этом, – только он ее без моих толчков не потянет. А у меня и на толчки энергии едва достает. Черт…
– Давай живее! Вставай!
Глава 22
Солнце жжет. И ветер жжет, как солнце. Обжигает все – излучение и песок… все обдирает кожу, вытягивая воду. А вода кончается.
– Видишь теперь, что я прав был, взяв с собой всю воду, что была.
– Прав был я, утверждая, что мы обессилим, таща ее, и с силами потеряем время. Мы потеряли ночь, а теперь – теряем воду в жаре.
– Пятнадцать километров все же отмахали. Полпути прошли – пути, намеченного в плане. Пополам и правоту поделим.
– Слава, нужно бросить оружие.
– Я ему предан так, что только оно меня бросить может.
– Я больше не могу.
– Идем.
– Подожди. Остановись…
– Идем!
Глава 23
Вспомнил вертолет, и в голове все, как винтом, порезало отчаянье. Батарейки кончились. Боль стучится все громче, и я открываю ей голову, как дверь, думая только о ней. Суставы не гнутся и…
Британец упал лицом в горячий песок рядом со мной – прямо в пыль, прямо на камни. Солнце дерет спину так, будто кожу сдирают. Я готовлюсь принять достойный конец, отдав последние силы сдерживанию вламывающейся в голову боли.
– Я не встану, Слава.
– Встанешь.
– Ты тоже не встанешь.
– Встану. По крайней мере, постараюсь.
– Никогда не думал, что умру так.
– А я, Ричард, все время думал, что именно так умру. Иной смерти, не такой сильной и могучей, меня просто не заполучить и в угол не загнать.
– Я никогда не думал, что проживу такую жизнь.
– А я думал, что именно такую и проживу, – иначе и быть не могло.
– Ты ни о чем не жалеешь?
– А смысл, Ричард?
Он мрачно усмехнулся в песок, сдувая пыль и сухо кашляя.
– Я так и не получил в жизни желаемого… ни женщины, ни ордена.
– Да я тоже… Вернее, – получил… только – не до конца.
– Как, не до конца?
– Да так… Орден мне дали за операцию и отобрали из-за того, что решили, что операции вообще – “не было”. И с девушкой похожая история – вроде она у меня есть, а вроде и нет. Как и все остальное…
– А что, остальное?
– Имя, лицо, страна… Вроде имя есть, а я им не зовусь, вроде лицо есть, а с ним не показываюсь, и страна есть, только – я в ней не нахожусь. Ты понимаешь, я вроде есть, а вроде меня и – нет вовсе…