Боец тишины
Шрифт:
В моей голове гулко разнеслась чужая речь… в ангаре эхом раскатились крики… Поднял глаз – боевики встают, берутся за оружие, идут к выходу… Двигатель гудит… Они уходят – уезжают… Открыл глаз шире, присматриваясь… Остался один – раненный… Достанется ему… Дернул веревку…
– Ты что делаешь?..
Англичанин покосил на меня глаз, замученного до отчаяния мертвеца…
– Так волки из капканов вырываются! Отгрызают себе все, что им освободиться не дает! Я вытерплю! И ты – терпи! Не долго осталось свободы ждать! А пока терпи просто!
Я стиснул зубы, вскинул голову, сжал правую руку в кулак, а левую – сложил, стягивая сухожилия…
Коленом под ребро, сапогом под челюсть… Обрывистая очередь прошлась по потолку при его падении, посыпались осколки, полетел рикошет, а я рванул руку… Кислота зашипела на полу, поджидая его, но он на пол упал уже мертвым… Я рванул и… высвободил руку… Рухнул на пол, обрывая веревку… Адреналин ударил в голову с такой силой, что убил боль вместе со всеми мыслями… Только озноб бьет… так, что зуб на зуб не попадает…
Глава 10
Подполз к валяющемуся на полу боевику, опираясь на локти. Уверен, что ударом ему шею сломал, – только я должен убедиться точно. Когда я склонился над ним и всмотрелся в его лицо, проверяя, дышит он или нет, оказалось, что он… Молодой совсем – просто мальчишка… Черт… Еще и живой. Еще живой… Отшвырнул локтем его разряженное оружие. Постарался схватить его нож. Только не смог сцепить на рукояти ножа посиневшие пальцы – не получилось даже ножны расстегнуть. Пришлось растирать руки, присматривая за ним, – за этим умирающим мальчишкой. Я отключил его крепко – раз он, распростертый в кислотной луже, не орет, и прослежу я его зорко. До самой смерти взглядом провожу, как до дверей.
Парнишка открыл глаза, еще не осмысленно осматриваясь. Припер ему грудь коленом, придавил сапогом руку – другую руку ему разъело до кости, так что трогать ее не стал, а продолжил растирать себе запястья. Он остановил на мне глаза – смотрит на меня в упор со злобой зверя… со злобой загнанного в угол зверя. Смелый вообще мальчишка – его мозги, видно, полностью промыты бесстрашием и бессмертием бойца этой треклятой пустыни. Только и его пугает гибель… Как бы храбро мы к смерти ни подходили, входить в нее страшно каждому из нас… всегда страшно, каждому.
Решил не проверять – начнет он орать от боли или будет упорно молчать. И ждать, когда он начнет четче чувствовать разъедающую его тело боль, не стал. Сцепил пальцы на рукояти его ножа и криво полоснул неверной рукой по его горлу. Звериный страх и злоба в его глазах угасли, но глаз он так и не закрыл, смотря на меня в упор и мертвым. Он не первый мой противник, продолжающий противостояние и после смерти, надеясь, что останется со своей ненавистью в моей памяти, со своим страхом – в моих снах. Правильно он надеется – таких, как он, я помню. И “волкам” снятся сны.
Посмотрел на англичанина, с трудом представляя, как я поднимусь на ноги и перережу веревку. Осторожно встаю. И разгибаюсь – небыстро, чтобы на сердце сразу нагрузку не давать большую – оно и так от боли бьется часто, как отбойный молоток. Я дышу слишком поверхностно и неровно, стараясь не травмировать ожог, но сердцу такого дыхания не хватает. Стараюсь вдыхать глубже и ровнее, хоть грудную клетку и рвет на куски с каждым вдохом.
Медленно подошел, а веревку резанул резко. Ричард свалился рядом со мной. Встряхнул
его, с вида уже не живого.– Живой?! Вставай давай! Выбираться нужно! Живей!
Ричард никак не включается – он открыл глаза и старается сосредоточиться на мне, только пока безуспешно.
– Давай же… Соображай! Сосредотачивайся! Живой ты! Живой, Ричард! Свободны мы! Давай же!
– Связь…
– Да у них здесь нет никакой связи. Здесь только через спутник связаться можно. А они технику с собой забрали.
Англичанин приподнял голову, придерживаемую моими изодранными руками.
– А рации?..
– Ничего нет. У бойца раненого была – только он с рацией заодно в кислотную лужу упал. Нет ничего теперь.
– А коробки?
– Позже посмотрим. А сейчас подожди, ложись – я воду притащу.
Ричард судорожно сцепил руки на прозрачной, полной воды бутылке – только пробку скрутить не смог – у него с руками тоже не порядок.
– Никогда не думал, что можно умереть от жажды из-за того, что не можешь открыть бутылку.
– А я и не думаю.
Пробил пластик ножом, зажал дыру и передал бутылку британцу. Залились мы с ним до тошноты, только сухость в горле никуда не делась. Принялись наскоро промывать раны – и у меня, и у него раны на жаре нагноились быстро.
– Ричард, без антибиотиков мы и суток не протянем.
– Мы и с ними не протянем…
Промолчал, только подумав, что он – прав.
– Медикаменты надо искать… и оружие.
– Слава, ты действительно считаешь, что нам еще нужно оружие и медикаменты? Ты думаешь, мы сможем их перестрелять?
Я поднял руки, рассматривая их отекшим, воспаленным и гноящимся глазом.
– Нет, не думаю.
Англичанин, слабо усмехаясь, повесил голову.
– Они вернутся и прикончат нас, если мы протянем до их возвращения. И никто никогда не узнает, как и где мы сгинули.
– Ричард, я не собираюсь их ждать, даже если собираюсь сдохнуть.
– А что, есть варианты?
– Нет, так будут. Вставай давай. Ящики проверим и машину. И еще… Надо найти тряпье – нарезать и руки обмотать. Только туже – а то суставы держать не будет. Давай за дело, а я пойду пока осмотрюсь.
Ворота закрыты, но не заперты – толкнул их, и они открылись. Долго осматриваться не пришлось – вокруг нет ничего. Кругом одна пустыня… Смотрю в нее так же отстраненно, как обычно – в пустой патронник. Черт… Хватит. Хватит смотреть. Пора загонять патрон в патронник и… Мы пулями войдем в эту пустыню, в эту пустоту… Вдвоем с врагом, с британцем дадим ей жару… дуплетом в грудь – одна входная, две выходных.
Вернулся, опустился на колени рядом с англичанином, схватил его за плечо так, что у него от боли челюсть свело.
– Вставай! Живей! Времени нет! Мы не знаем, когда они вернутся!
Боль согнула его, но он встал, выпрямился и отнял от обожженной груди ободранные руки.
– Слава, а что ты дальше думаешь делать?
– Идти… Ехать…
– А куда? Ты знаешь, где мы?
– Нет. Знаю, где я был, когда меня вырубили – дальше я отключился, и меня неизвестное время везли в неизвестном направлении. Думаю, та дорога от этого места в радиусе… Километрах в ста, думаю. Точно определить не могу, но примерно так получается. Из такой машины на такой местности трудно выжать больше шестидесяти километров в час. А выжимали из нее эти километры в час на протяжении часа. Солнце еще не зашло, когда я здесь очнулся…