Чтение онлайн

Я тогда, помнится, размышлял: а где сейчас может быть карапский колдун? В медпункте находится тяжело раненый, возможно, его ещё не закончили оперировать, поэтому там колдуна, как я решил, быть не может. В рубке карап не появлялся с того времени, когда мы изучали обстановку в заливе напротив бывшего малаянского лагеря. Матросы наши панически боятся колдуна, поэтому ни за что его к себе не пустят… Неужели карап обосновался на складе, в помещении, которое мы оборудовали для экипажа «Прыжка Компры»? Как он пролез через люк? Как отнеслись к нему малаянцы? Что вообще думают о карапах в Альянсе?.. Впрочем, относительно последнего мне известно, что ничего хорошего. По причине всех этих сомнений, как только свободных от вахты офицеров распустили, я отправился искать колдуна.

По дороге я решил заглянуть в медпункт — узнать, как состояние у тяжело раненого матроса и не нужна ли доку помощь, и мне вдруг подумалось, что спасённых нами моряков могли бы вылечить дольфины. Записываю про это потому, что их лечение и вправду оказалось нетрадиционным, по крайней мере отчасти. На двери в каюту Заботливого Арзы не висел запрещающий флажок, поэтому я пару раз легонько хлопнул по двери ладонью и вошёл. Внутри были двое из трёх моряков с «Компры», наш доктор и… карап! Все они с удобством там устроились — кто на койках, кто на стульях — и пребывали

в отличном расположении духа. Ади Ферхатсах держал в одной руке чашку с шоколадом, в другой — бисквит из офицерского пайка, и при этом он что-то оживлённо рассказывал самому Арзе. Когда я открыл дверь, рассказчик смолк и все вопросительно уставились на меня. Через пару мгновений сах сверкнул на меня глазами, осклабился, показав свои металлические зубы, и приподнял чашку в знак приветствия.

У сахов принято надевать на зубы металлические коронки — на передние, которые хорошо видно, когда человек смеётся или с аппетитом ест. У мужчин такие коронки сделаны из сплава серебра, а у женщин из золота. Подобный блеск во рту считается у них красивым. Возможно, это отголосок древнейшей моды. У селенитов тоже был в фаворе подобный блеск, только были это не коронки, а накладки или вовсе вживлённые искусственные зубы, и были они ослепительно белыми — их делали из белой керамики. Иметь ослепительно белые зубы идеальной формы считалось у селенитов столь же естественным, как для нас, к примеру, иметь подстриженные ногти. Всё бы хорошо, но такая мода заставляла людей расставаться с собственными, природой данными зубами, или безвозвратно их переделывать. Нам не понять подобной моды, как и многого другого, что было у древнейшего человечества в порядке вещей. Если Боги наделили вас, к примеру, кривыми и волосатыми ногами, вам же не придёт в голову заменить их прямыми и гладкими протезами?..

Но вернусь в медпункт. В общем, оказалось, что в лечении раненых помог колдун. Наш доктор сам к нему обратился с такой просьбой. Он сильно сомневался, что тяжело раненый малаянец перенесёт серьёзное хирургическое вмешательство, поэтому решил испытать даже такой призрачный шанс. И карап не подвёл. Он применил какие-то свои медицинские познания, в результате чего Арзе осталось только удалить из тела осколки, ему даже не пришлось сшивать сосуды и ткани — все раны сами затянулись буквально за считанные минуты. Теперь прооперированный матрос, одетый лишь в свежие повязки, лежал на койке для больных и чувствовал себя вполне сносно, хотя док не разрешил ему вставать. Подлечил колдун и Ферхатсаха. Как именно он это проделал — я пока не могу сказать, потому что неловко было расспрашивать Арзу при чужаках. Допытаюсь у него об этом позже, может быть, за следующей партией в пуговицы… Ещё я подумал о том, что карап мог специально поскорее вылечить этих моряков, чтобы поставить их на ноги и тем внести ещё один дисбаланс в расклад сил в нашем экипаже. Надо быть на чеку!

Вообще, странно видеть рядом саха и карапа, если не сказать — смешно. Я ведь и правда подавил тогда улыбку, тут же вспомнив весёлую байку про игру в ледяном лабиринте. Вы ведь её знаете?.. Я её услышал ещё ребёнком, и помню лишь в общих чертах в варианте детской сказки. Однажды карапы заявились в людские земли, чтобы поискать себе поживы на обед, и по ошибке похитили саха. Как известно, карапы своих жертв не сразу съедают, так поступили и эти: они вначале поместили свой будущий обед в ледяной лабиринт. Когда же сах спросил, почему его сразу не съедят, людоеды ему ответили, что это такая игра: нужно выследить жертву в лабиринте, убить и только потом съесть. Без этого, мол, неаппетитно. Сах какое-то время старательно бегал от карапов по лабиринту, а когда колдуны обессилели, сам напал на одного из них, убил и съел. Соплеменники съеденного карапа, узнав, что случилось с их товарищем, спросили у саха: «разве вы тоже едите людей?» Сах ответил, что они, конечно, не людоеды, но таковы уж были правила игры. Карапы сильно удивились и вернули саха туда, откуда похитили…

Арза протянул мне чашку с шоколадом, налив его из чайника, стоявшего у него прямо в духовом шкафу. Шоколад был едва подслащённым и скорее тёплым, чем горячим, но и на том спасибо. Беседа между тем продолжилась. Колдун на древнем языке задавал Ферхатсаху вопросы, которые Арза переводил на не слишком правильный малаянский, но для общения и этого хватало. Кажется, сам карап понимал ответы саха без переводчика. Последний офицер «Прыжка Компры» рассказывал карапу и доктору о странном происшествии — как раз этот его рассказ я и прервал своим появлением. Сах, как я понимаю, хотел посоветоваться об этом случае с колдуном, чем привёл толстяка в неописуемое возбуждение. «Истинно, это были они! Несравненная Гойтея и её младенец мужеского пола, что попали в этот гиблый мир по неведомого рода оплошности и которых я столь тщетно искал, применив к тому все доступные мне тайные искусства…» — вращая огромными глазами и брызгая на бороду слюной, карап никак не мог успокоиться и изрыгал из себя что-то в этом духе. А офицер-сах рассказал о том, что многие члены их экипажа видели на борту призрак женщины с ребёнком, причём он сам лично наблюдал, как капитан говорил с этой женщиной, а также гладил ребёнка по голове — это был мальчик первого возраста. Я тут же вспомнил маленького мальчика, которого встретил в доме Виланки в тот роковой день! Неужели карапский колдун и правда ищет мать и младшего брата Виланки? Но откуда они здесь?.. Если верить Ферхатсаху, оба незваных гостя как неожиданно и таинственно появились на авианосце, так же внезапно и загадочным образом исчезли. Призраки это, конечно, ужасное испытание, особенно для людей суеверных. Сах предупредил наши расспросы о безумии капитана, заверив, что призраки не имели к этому никакого отношения. Сошёл с ума их капитан вовсе не из-за них, его рассудок помутился позже, сразу после стычки с демонами. Хотя я вот думаю, что демоны просто оказались последней каплей, утопившей разум капитана «Компры» в безумии. Горькая неудача с атакой нашего укреплённого пункта, гибель членов экипажа — вначале при неудачной операции на остове, затем под ударом своих же, а под конец ещё и от «невидимых молотов» демонов — одно это вполне могло бы свести малаянского капитана с ума. А тут ещё призраки… Что ж, хотя бы эта загадка получила логическое объяснение.

Карап к моему приходу уже что-то выяснил у раненых, но он снова и снова подробно выспрашивал про призраков у Ферхатсаха, а после него обратился ещё к прооперированному матросу. Его интересовало, как эти двое призраков выглядели, что делали и, главное, при каких именно обстоятельствах исчезли. Те рассказали колдуну, что красивая, но уже немолодая женщина с ребёнком первого возраста были вполне осязаемы, могли говорить и, со слов капитана, они не понимали, как очутились на

судне. Капитан разместил их в своей каюте и запретил кому-либо с ними общаться. Призраков видели в разных отсеках почти опустевшего к тому времени авианосца, но члены экипажа опасались к ним приближаться — не столько из-за капитанского запрета, сколько из суеверного страха. Женщина и её ребёнок пробыли на «Прыжке Компры» около суток. А затем… Это видел сам капитан «Компры» и ещё двое или трое из экипажа, но не те, кого мы теперь приняли на борт, поэтому свидетельство было, что называется, из вторых рук — а точнее, со слов непосредственных свидетелей про это исчезновение рассказал Ферхатсах. Якобы призраки шли по отсеку, когда вокруг их тел возникло слабое свечение и они пропали. Больше их не видели, хотя капитан приказал обыскать каждый уголок и даже осмотреть весь окрестный океан. Карап заставил саха несколько раз пересказать, что именно наблюдали свидетели того исчезновения. Вроде бы женщина с ребёнком от возникшего свечения стали прозрачными — «словно в воду погрузили стеклянные статуэтки» — так сах выразился, а затем призраки и вовсе исчезли. Наконец, колдун удовлетворился ответами и пробормотал что-то вроде: «Слава Богам, которые их забрали!» — и на этом успокоился. Он молча протянул Арзе медицинский тазик, служивший колдуну чашей для питья, и наш док на удивление услужливо налил ему составленного им же пойла, чем, кстати, немало ошарашил моряков с «Компры». Не удивлюсь, если после этого они решили, будто карапские колдуны на наших кораблях приписаны к команде.

Я ни на минуту не забываю о том, что собой представляет наш враг. Искренность и сострадание ему неведомы, а благоразумие и справедливость в Великой Малайне понимают по-своему, рассматривая их как инструменты для получения выгоды. Зато всегда у них в избытке лицемерие и ложь. Но с малаянцами можно вести диалог и договариваться, опираясь на логику разума — об этом свидетельствует история наших отношений. В мирные времена мы торговали и даже выполняли совместные проекты — можно вспомнить «Бесконечный тоннель» или изучение древнего наследия на Селене. Но на политику, как и на многое другое, малаянцы и подконтрольные им народы смотрят сквозь искажающую призму государственной пропаганды. Если в основе нашего взгляда на мир лежит Учение и духовные традиции, просветляющие и наставляющие на Путь Истины, то в основе представлений малаянцев — дурманящая разум демагогия, придуманная по указанию их правителей для того, чтобы проще было управлять людьми. Государственная идеологическая пропаганда это бездушный и подлый, но очень действенный способ залезть гражданину в голову и делать там всё, что заблагорассудится. Она позволяет, опираясь на простую ложь, с лёгкостью отбирать у жителей своей страны последнее и даже посылать их на смерть. Как малые дети во всём доверяют и слушаются в первую очередь своих родителей, так и взрослый человек склонен доверять и полагаться на то, что ему говорят от имени верховной власти. Даже если человек понимает, что его могут обмануть, даже если помнит, как его не раз уже обманывали, и даже если сам он недоволен своими правителями, он всё равно будет почитать за правду и руководство к действию именно то, что узнал от глашатаев власти. Пропаганда способна с помощью примитивных эмоций блокировать у человека саму возможность логически мыслить: навязанные ей эмоциональные предубеждения побеждают, даже когда обыденная логика им противоречит. Также любому человеку комфортно в обществе лишь тогда, когда это общество считает его своим. Любой нормальный гражданин опасается, что его сочтут чужаком собственные сограждане. А ведь отступивший от взглядов, которые государство провозглашает правильными, так и будет восприниматься окружающими как чужак, изгой, даже если в глубине души все понимают, что прав он. Если к этому ещё прибавить страх наказания, то навязанная государством идеология закрепится в умах людей и станет абсолютным средством правления. Пропаганда это не что иное, как духовное насилие, которое во сто крат хуже насилия физического. При этом насилие это массовое, и самое отвратительное, когда оно чинится над собственным народом.

О, Близнецы! Мне не хотелось бы присутствовать при том, как души людей, соблазнивших мерзкой ложью миллионы своих же соотечественников, пройдя свой круг воплощения, предстанут перед Богами, чтобы держать ответ за содеянное. Что они скажут в своё оправдание? «Мы не знали»? «Все так делали»? «Нам нужно было кормить наши семьи»?.. В общем, я ни на минуту не забываю: что бы малаянские моряки не узрели, пребывая у нас на борту, они будут смотреть на это сквозь призму своей идеологии.

Впрочем, сдавшиеся нам на милость моряки Альянса пока что ведут себя вполне пристойно. Все мы знаем, как малаянская пропаганда глумится над нашими верой, моралью, обычаями и сакральными обрядами. Так, прекрасных и чистых душой потамийских танцовщиц они выставляют похотливыми развратницами, готовыми отдаться любому мужчине за щедрое пожертвование — и это при том, что сами малаянцы так и норовят повыгоднее продать собственную совесть! Их газеты полны глумливых карикатур на наших секулярных учёных, которых изображают с плетёными бородами, словно новых карапов! На захваченных землях чуть ли не первое, что стремятся сделать их солдаты и оккупационные власти — это разграбить, разрушить или осквернить алтари Близнецов, они им невыносимы, как свет Гелиоса ночным канкау. Однако, попав на наш борт, ни сах, ни малаянский матрос даже не кривятся в ухмылке, видя наши алтари, они их словно вообще не замечают, хотя алтари Близнецов есть во многих корабельных помещениях, в том числе и в медпункте.

Чтобы не вводить в заблуждение читающего мои записи отмечу, я далёк от такой мысли, что все малаянцы исходно ущербны духовно и с рождения предрасположены ко лжи и плутовству. Я уверен, что дело здесь лишь той среде, что их взращивает. Если малаянец был воспитан в тилварской семье — чему нимало примеров — он ничем не хуже и не лучше тилварца, разве что внешне выглядит как коренной житель Малайны, да окружающие порой смотрят на него с некоторым недоверием — те, кто уже сталкивался с плутовством малаянских граждан, и до тех пор, пока не узнают тилварского малаянца поближе. Точно так же морские черепахи, обитающие на воле, не съедобны, их мясо и особенно печень содержат яд, потому что черепахи эти питаются ядовитыми менгакунами, но при этом мясо черепах, выращенных на ферме, на чистом корме из рыбы и зелени, питательно и вкусно.

16-я боевая вахта

Небо сплошь заволокло, с редкими перерывами льёт дождь, температура за бортом падает. Порой сверху хлещет целый водопад, из каюты я слышу, как вода шумит, яростно ударяясь об обшивку. Снаружи темень, видимость — ноль. После прошлой вахты поспать мне довелось чуть больше 5 часов, позавтракал впопыхах — хорошо, что Ибильза нам рис заранее замочил. Теперь вот я урвал небольшой перерыв, пишу и одновременно глотаю горячий шоколад, а вскоре вернусь к сборке электронных блоков для дистанционного подрыва — мы этим занимаемся с Муштаком-Харом.