Чтение онлайн

– Так, новости! На следующей станции выходьтэ! – сурово отрезала проводница.

– А какая следующая?

Женщина отвернулась, не удостоив их ответом.

Они снова спрятали вещи на третьей полке и пошли гулять по поезду.

– А спирт не нашли, вот балбесы! – засмеялся Том.

– Ага. И ориентировок на нас нет. – Монгол широко распахивал дверь очередного тамбура.

– Думаешь, вообще нет, или до этой дыры еще не добрались?

– Не знаю.

Поезд был забит битком, лишь в последнем вагоне пустовало несколько плацкарт. Они подсели в одну, где дремал лишь один седобородый старичок в пиджаке.

Том

вглядывался в неродной пейзаж за окном, и никак не мог сообразить, что же в нем изменилось. Чем отличались все те же тополя, кусты, трава от его родных мест? Вроде все то же, но что-то в них было не то. Они стали будто суше и в то же время расслабленнее, привычнее к солнцу. Да и само солнце стало светить чуточку ярче, придавая зелени особый, южный блеск.

После очередной станции в плацкарт зашел здоровенный мужик.

– Це мое мисцэ! – сказал он, глядя на Тома сверху вниз.

Том молча пересел на боковуху.

Старичок напротив проснулся.

Мужик сел на свою полку, снял пиджак. Долго и осторожно вешал его на крюк рядом с окошком. Затем достал из сумки сало, хлеб, яйца, огурцы, фляжку и небольшую походную рюмку. Наполнил ее до краев, выпил залпом, не смотря по сторонам, полностью погрузившись в процесс поедания пищи. Старичка соседская трапеза не интересовала. Он снова задремал, время от времени просыпаясь, чтобы ненадолго взглянуть в окно. Новый пассажир выпил еще одну рюмку, закусил. Затем свернул объедки, спрятал бутылку в сумку, вытер стол, откинулся назад, и, довольно поглаживая живот, сказал:

– От скоро прийдэмо до влады, и будэ порядок.

Пассажир напротив открыл глаза. Ему явно не хотелось говорить, но, видимо почувствовав, что не ответить невежливо, спросил:

– Кто это – вы?

– Националисты, – тихо, но с едва сдерживающейся гордостью сказал мужик.

Старичок не ответил.

– А вы, я бачу, с Восточной, – продолжал мужик. – У вас тута все по-другому. Чыновныкив годуетэ.

Старичок пожал плечами.

– Все сами себя кормят, – осторожно и вроде бы дружелюбно протянул он. – Вон, только флот поделили, а уже корабли туркам продают. По цене металлолома. От ядерного оружия отказались.

– Розумиетэ, то зараз останне поколиння тых, хто правыв при совке. – Мужик положил на стол свои огромные тяжелые руки. – Цэ ж вси комуняки перекрашэни. Будэ новэ поколиння, чэсна молодь прийдэ до влады. А мы допоможэмо.

– Поможете? Как?

Мужик хищно засмеялся.

– Та як… Звисно як, – зброею [5] .

Старичок замолчал.

– Вы мабуть, думаете, сив дядько, та й болтаэ? – усмехнулся пассажир. Он снова откинулся на спинку, будто раздумывая, заново оценил собеседника, быстро глянул по сторонам. Старичок не вызывал опасений.

– Навесни був у Нижневартовську, – со вкусом сказал мужик. – Вахта в мэнэ там була. Так туды пистолеты прямо з Тульского заводу вэзуть. Без номеров. По триста доларив за штуку. Я купыв.

Мужик потянулся было к карману пиджака, помедлил. Вытащил оттуда носовой платок, и, промокнув вспотевшее от водки лицо, глянул туда, где, прислонившись щекой к окну,

сидел Том. Тот безучастно смотрел в окно.

– …А из Средней Азии – лазерные прицелы по 50. – Мужик перешел на русский. – Сейчас такой 1000 зеленых стоит. Я себе на «Сайгу» купил.

– Не страшно? Нелегально ведь, – спросил старичок.

– Почему нелегально? Все легально, документы на «Сайгу» в порядке, – мужик подмигнул, засмеялся своей шутке, и потянулся было к пиджаку, но глянув на Тома, вновь убрал руки на стол.

– В Карпатах много оружия, – понизив голос и смакуя каждое слово, продолжил он. – Очень жаркие бои были, и с немцами, и с поляками, и с большевиками. Зброя по лесам осталась самая разная. В некоторых местах до сих пор ходить опасно. В детстве, помню, скрутим несколько немецких гранат в одну, да як жахнем. Любили это дело.

Старичок молчал.

– Сейи вэсны на Георгия хтось из «Дегтярьова» полывав. Таке село в нас, бандеривське, – ухмылялся мужик.

Увидев недоумение на лице собеседника, объяснил:

– У нас в селе на праздник Георгия Победоносца в воздух стреляют. Традиция такая.

– А вы сами-то откуда? – спросил старичок.

– З Галычыны. З одного славетного села. Про Симчича чулы?

– Нет.

– З нашого села вин. То вин генерала Ватутина пидстрелыв. И не в ногу, як казалы при Совдепе, а в плечо. Двадцять пъять рокив по лагерях. И тиейи ж думкы: вид демократив этих толку не будет, они только о себе и думают.

– Вы считаете, что нужно воевать?

– Тут не в этом дело. – Собеседник потер багровые кисти рук. – У Дмытра Донцова очень точное разделение всех людей на казаков и свинопасов. Сейчас нами правят свинопасы. Их нужно прогонять, и чем скорее – тем лучше. Но они будут сопротивляться, потому что за ними админресурс. Неизбежно прольется кровь, но она только сплотит народ. Ведь совершенно иное дело – государство, построенное на крови. Совершенно другая крепость цемента. А збройи у нас забагато. Очень много, все у всех есть, и все к тому идет.

Мужик говорил весомо, отрывисто, будто колол дрова. Он уверенно отвечал на все вопросы, обо всем имел ясное представление. Том вдруг вспомнил слова Силина про миф. Этот простой мужик чувствовал все то же самое! У него был свой миф о независимости, – миф куда более живой, чем в других местах Украины. Его ясная, первобытная уверенность в своих словах не имела ничего общего с отрывочными интеллигентскими рассуждениями Лужи. Но в то же время у них было и общее. Легкое чувство самоуверенного превосходства, которое замечалось и в жестах, и в повороте головы, и во взгляде. Это чувство как будто бы лишало их необходимости что-то доказывать в споре, как иногда бывает со взрослым, уставшим от глупых вопросов ребенка.

– Если бы не было СССР, Украина, по крайней мере Западная, жила бы совсем по-другому… – продолжал мужик.

– Были бы поляки. Чем не оккупанты? – отвечал старичок.

– Поляки – совсем другое дело. Польша – культурная, чистая страна. Дороги – как этот стол. – Он протер рукой по бежевому пластику. – Я в Польшу часто езжу, хорошо знаю.

– А то, что поляки относились к украинцам как к быдлу? А польский гонор?

– Та не, такого не было, то вы с евреями путаете. Вот во время войны Богдана Хмельницкого евреев били. С одной стороны украинцы, с другой поляки. Забирали награбленное добро.