Чтение онлайн

И вот уже совсем неожиданно дверь в бывший мой кабинет открылась настежь, и директор кинотеатра, Юра Божив, вышагнул в малое фойе. И я, и моя спутница - остановились в ожидании.

– Вы уже уходите?
– обратился Божив к Екатерине, но подозрительно рассматривая меня.

– А вы остаетесь?
– тут же подмигнув Юрию Сергеевичу, с наигранной торжественностью откликнулась Екатерина Васильевна.

– Как видите! Уважаемая Екатерина Васильевна, рабочий день еще не закончился...

– Тогда...
– Екатерина призадумалась на мгновение.
– Счастливо оставаться, Юрий Сергеевич, - торопливо добавила она и грациозно, особенно выразительно взяла

меня под руку.

– Постойте!
– спохватился Божив.
– А что Зоя Карловна, у себя?

– Она... По делам, так сказать... Отсутствует...

– Хорошо. Можете ей передать, что теперь ее ожидает сюрприз.

– Понимаю... Юрий Сергеевич...

– Что вы понимаете! Я просто влеплю ей выговор.

– Когда мужчина делает выговор женщине...

– Что вы хотите этим сказать?!

– Ничего. Признайтесь мне, - напустив серьезный вид, спросила Божива Екатерина, - вы ревнуете Зою Карловну, да?

– Вы с ума сошли, Екатерина Васильевна!
– разгневался Юра и метнул разгоряченный взгляд на Палыча, и возможно, на какое-то мгновение, у Божива промелькнула мысль отослать его по какой-либо причине наверх, в кинопроекционную, дабы не свидетельствовал неприятный разговор, но подходящая причина не нашлась, и директору ничего не оставалось, как впялить свои напряженные глаза в Екатерину.

– А что, - не унималась Екатерина, - Юрий Сергеевич, ведь мы же с вами не совсем безразличны друг к другу?... Хи-хи, - подхихикнула она в мою сторону.

– Да ну вас!
– отмахнулся от Екатерины Божив и покраснел.
– В самом-то деле, - подавленно и беззащитно, словно попросил помилования и не замедлил скрыться в кабинете, на секундочку укоризненно опять глянув в сторону недогадливого киномеханика, что продолжал важно стоять, оттопырив губы и веско приподняв свои тяжеловесные брови: он и в самом деле ничего не понимал!..

– Тоже мне, герой!
– красноречиво фыркнула Екатерина в адрес Божива, когда мы с нею оказались на площади кинотеатра.
– Делать бы ему выговор, если бы не я его из океана вытащила!.. Впрочем...
– поправилась она, откуда же ему об этом знать... Остап Моисеевич, и тот до сих пор в недоразумении: как же так - художник утонул!.. Если они меня вычислят...

– А контролер?
– поинтересовался я.
– Он что, действительно пропал?

– Не думаю, чтобы эта дылда куда-нибудь запропастилась, наверняка выполняет какое-нибудь поручение Остапа Моисеевича, ведь мы же люди подневольные, - с какой-то неожиданной игривой грустью произнесла Екатерина последние слова.

– Так ли?
– улыбчиво спросил я.

– О, Господи, конечно же не так, - расхохоталась Екатерина, - ну разве я смогла бы пристроить твоего толстячка, если бы не сама собой была. Остап Моисеевич, конечно же, Магистр, шеф, так сказать, но повара-то мы.

– Хорошо, что напомнила, Гришу-то покормить надо, я ведь его желудок не ощущаю.

– Да ему, наверно, целое ведро надо, - обозленно отозвалась Екатерина, - ты там быстрее свои дела устраивай, а то ведь он все сожрет.

– Постараюсь, мне нужно пару ночей...

Когда мы вошли в квартиру Екатерины, мне показалось, что я оказался в театральном лесу - жилище ведьмы, другими словами я бы не назвал это место, - в прихожей ветвился целый ботанический сад: всевозможные лианы, карликовые деревца и яркий источник света, напоминающий солнце, и даже крохотный импровизированный родничок.

Жила Екатерина в старом доме, потолок высокий - метров пять или шесть, да и сама прихожая довольно просторная, но особенно мне бросился

в глаза пол, видимо, он был выполнен на заказ: похоже, что линолеум весьма ловко подражал земной поверхности и был он покрыт искусственной травой. Из прихожей, успел я заглянуть на кухню - там все было по-современному, как и положено, и поэтому это меня мало привлекало. Екатерина распахнула дверь в жилую комнату. В этой комнате скрыто работал кондиционер. Лесной воздух обуял мое воображение: здесь уже была настоящая земля на полу, а точнее слой земли, и поверх этой земли настоящая лесная осыпь: кое-где проглядывала самая настоящая травка, посредине комнаты стояли три креслообразных пенька, стены были абсолютно черными, но их чернота едва проглядывала сквозь заросли абсолютно сухих деревьев, деревьев, которые коряво и уродливо ветвились повсюду вдоль стен. Откуда шло освещение комнаты, я не понимал, будто невидимая лунность присутствовала здесь. Что-то щелкнуло, и этот довольно просторный клочок леса (комната была метров двадцать пять, не меньше) словно расширился еще больше, видимо, Екатерина включила магнитофонную запись, потому что я оказался в ночной глубине леса, наполненной ужасающими звуками.

Неожиданно, когда мы с Екатериной уселись на пеньки друг подле друга, откуда-то из сухих зарослей свысока спланировала какая-то птица, и она уселась на плечо Екатерины.

– О, Филька, - продолжая сидеть неподвижно, сказала Екатерина, она почему-то грустно смотрела себе под ноги.

И я, и Екатерина сидели босиком, ибо ведьма, прежде чем запустить меня в комнату, деловито распорядилась скинуть туфли и снять носки.

– Хорошо у тебя, - сказал я, стараясь как-то оборвать укромное молчание Екатерины, - послушай, а как же ты подметаешь пол?
– нашелся я, потому что знал, что ни одна хозяйка не умолчит об опыте ведения домашнего хозяйства.

– Два-три раза в год я меняю землю и осыпь. Остап Моисеевич привозит мне все это свежее на машине из леса. Сорить я здесь не сорю, вот так и живу, Сережа...

Грусть Екатерины передалась и мне.

– А где ты спишь?
– спросил я.

– На пеньке, - посмотрела на меня Екатерина и обалдело юльнула глазками, словно ожила.

– Пардон, а с мужчиной как же?

– А у меня только один мужчина - Остап Моисеевич. Это его проблемы.

– Ну а все-таки?
– не унимался я.

– Да нормально я сплю, как и все люди, в постельке. Хочешь заглянуть?

– В постельку?

– В спальню.

– Ну давай посмотрим.

Мы поднялись с пеньков. Екатерина подошла к одному из деревьев и потянула на себя один из его сучков, это оказалась дверь в соседнюю комнату. Я подошел и заглянул в нее - стены здесь были обтянуты белой материей от пола до потолка, зеркально чистый голубой пол, деревянный стол в углу, на столе бог весть чего только не навалено из магической атрибутики. Одна стена была полностью шкафом с открытыми полками, на которых лежало множество всевозможных трав и корней, у окна располагалась кровать: широкая, застеленная ковровым покрывалом.

– Не беспокойся, - сказал позади меня Екатерина, когда я уже стоял посредине комнаты и оглядывался по сторонам, - живу я вполне цивилизованно: телевизор на кухне.

И тут в прихожей колокольчиком прозвенел электрический звонок, прозвенел продолжительно еще раз.

– Это он, - сказал Екатерина.

– Кто?
– переспросил я.

– Остап Моисеевич, конечно же. Сейчас я тебя с ним познакомлю.

– Этого еще не хватало, - забеспокоился я и на всякий случай приготовился покинуть Гришино тело.