Без названия
Шрифт:
"Да, - подумал я, - что же она обо мне может вообразить? Еще покажется ей, что я вор, или того хуже, онанист... Неловкая ситуация, однако".
– Молодой человек, вы что там делаете?
– обратилась ко мне укоризненно Зоя Карловна.
– Тише, - нашелся я.
– Что значит "тише"? Я спрашиваю вас, что вы там делаете?
– Ну что вы так волнуетесь? Спрятался я здесь.
– Что значит "спрятался"?
– опешила Зоя Карловна.
– Ну все, вроде бы ушел, - сказал я, и с этими словами объявился перед Зоей Карловной, вышагнув из своего жалкого укрытия.
–
– озадачилась библиотекарь.
– Да сын мой, я здесь от него спрятался, пристал - пойдем в кино да пойдем в кино, еле отделался, домой отослал.
– Ну и что?
– Ничего. Зайду в библиотеку, может, какую книжку подыщу для него, паразита, чтобы не мешал вечерами газеты читать, раз уж я сюда забежал... Некогда мне в кино ходить... Понимаете, некогда!
– И я тут же прошмыгнул в помещение библиотеки, но позади себя услышал догоняющие меня шаги Зои Карловны.
Я остановился, оглядываясь по сторонам, напротив стола, за которым сидела, вольготно откинувшись на спинку стула, Екатерина Васильевна.
Зоя Карловна прямо-таки вбежала в библиотеку и сразу же она метнула в меня взгляд бегающих глазок:
– Катя, ты смотри, этот молодой человек странный какой-то, прячется за дверью...
– Да я же уж сказал вам, что от сына укрылся, что вы такие подозрительные!
– Ладно, я уже побежала, Катька, - словно опомнившись, быстро проговорила Зоя Карловна.
– А ты смотри. И вы, молодой человек, смотрите мне, не хулиганьте больше.
Зоя Карловна незамедлительно ушла. А я начал прохаживаться среди книжных полок, изредка отшатывая на себя какую-нибудь книгу, и под негромкое "не то" ставил ее на место.
Я чувствовал, как Екатерина настороженно прислушивается к моему передвижению в пространстве помещения библиотеки, сквозь узкие длинные щели над книгами я иногда улавливал ее пристальный взгляд.
– Молодой человек, - неожиданно обратилась ко мне Екатерина Васильевна, - а вы у нас вообще-то записаны?
– Да, конечно, - как бы между прочим, на сей раз между перелистыванием страниц какой-то брошюры, тут же отозвался я.
– А как ваша фамилия будет?
– деловито поинтересовалась Екатерина Васильевна.
– Истина.
– Что-о-о?
– Ис-ти-на, - повторил я по слогам.
Последовало молчание.
– Истина?
– переспросила Екатерина.
– Да... Он самый, Екатерина Васильевна, - говорил я последние слова, подходя к столу Екатерины, и, остановившись в двух шагах от стола, улыбнулся, - собственной персоной.
– М-м-да, - призадумавшись, произнесла Екатерина. Она заботливо порылась в картотеке и вытащила мою карточку.
– Сергей Александрович?.. Давненько вы у нас не брали книги.
– Да уж, почитай несколько лет.
– А где этого типа раздобыли?
– Да тут, в одном подвальчике.
– Бомжик, что ли?
– Да нет, прописанный.
– Не валяйте дурака, кто он?
– Не беспокойтесь, милиция сюда не нагрянет, - он в командировке.
– Фу, какой он толстый.
– Председатель кооператива.
– Понятно.
– А здесь у него, - я показал между ног, - бывают неполадки.
–
Что, горючего не хватает?– Да нет.
– Ясно, заезженный.
– Все может быть, Екатерина, но у меня нет времени об этом...
– А что?
– Мне бы тельце это, - я старался говорить в тоне Екатерины, изредка оставлять где-нибудь под хорошим присмотром.
– Можно было бы у меня дома, но он же всю мебель переломает, как очнется... Ты же его, наверняка, перепугал до ошаления... Как его хоть зовут?
– Гриша, - ответил я.
– Хотя... можно и попробовать, есть у меня одна задумка.
– Спасибо, Екатерина... Васильевна.
– Ну ладно, пойдем со мной.
– К тебе домой?
– Ну а куда же еще? Не к Остапу же Моиссевичу!.. Хи-хи, - проказливо подхихикнула Екатерина, подошла ко мне и похлопала по Гришиному животу ладошкой.
Вскоре, после недолгих сборов Екатерины, мы вышли из библиотеки, Екатерина закрывала дверь на ключ, а я в это время увидел, как дверь напротив, в кинопроекционную, до сего момента приоткрытая, потихоньку притворилась - наверняка лысый и уступчивый Кириллыч, как всегда, был предан своим ушам, и вовсе не исключено, что он подслушал и наш разговор, ну да вряд ли он мог принять что-либо всерьез, скорее всего он предположил, что очередной любовник навестил подругу Зои Карловны и они шутили между собой.
"Хотя... Все может быть", - предположил я, когда мы уже спускались вместе с Екатериной по ступенькам со второго этажа. Нежданно возник пред нами Палыч, как всегда: в надменных поворотах скул, со змеевидной улыбкой, руки в брюки, карманы оттопырены, голова разворачивается вместе с туловищем. Он возник из большого фойе, видимо, обозленный невыходом на работу супруга контролера по неведомым на то причинам, потому что тот, насколько я понимал, всегда потакал Палычу в его ехидных прихотях, а кроме сего, с последним всегда можно было выпить безотказно.
– Уже уходите?
– заискивающе обратился он к Екатерине, ибо относился он к ней настороженно, по причине ее острого языка, а Палыч, уж больно влюбленный в свой авторитетный минимум, не хотел лишний раз получать пинка, особенно при посторонних, каким в настоящий момент является этот, весьма толстоватый и на вид неуклюжий молодой человек, с обвисшими щеками, то есть я.
– А вы сегодня весьма молодо выглядите, Палыч!
– восторженно воскликнула Екатерина.
От удовольствия Палыч, слегка раскачиваясь всем туловищем, высоко приподнял голову.
– Прямо как мальчик из подворотни!
– расхохотавшись, добавила она.
И только что похвалееный, Палыч тут же скривился в лице своем, словно надкусил лимон, и оттопырил надменно губы, но глаза его не теряли надежды на то, что вдруг как Васильевна все-таки взбодрит, подбросит лакомое словечка, на какое она всегда была способна.
– Вы прекрасный мальчик, Палыч... Я вас люблю!
– на ходу через малое фойе обронила Екатерина через плечо и обалдело закатила глазки, и киномеханик первой категории, действительно, приветственно прощаясь, поднял руку вслед Екатерине Васильевне и благодарно и дураковато улыбнулся.