Чтение онлайн

хотелось напомнить ему, кто тут доктор, а кто пациент, но ей было так хорошо...

– А после ужина?
– спросила она послушно.

– После?
– Конс сверкнул своими жутким глазами и погрузил пальцы в ее распущенные

волосы, - я буду целовать тебя, - сказал он с тихой страстью и бесконечной нежностью.
–

Всю. Без конца. До утра.

Кажется, уже этих слов ей хватило, чтобы задохнуться от волнения.

– Всю, - повторил он нежно, - лицо, волосы, плечи, руки, локти, ладони, твои

осторожные

пальчики...

Свои слова он сопровождал действием. Они оба слегка дрожали. Она чувствовала, что

так и должно быть, что все правильно: это ее дом, ее постель, ее тело и ее желание. Но

одновременно ощущала себя любовницей дьявола.

В спальне горел верхний свет, она и не заметила, как они там очутились. Конс посмотрел

на люстру, и лампочки полопались. Стало сумрачно.

– Ты неисправим, - вздохнула Флоренсия.

– Просто у меня заняты руки, - сказал он, улыбаясь, - мой взъерошенный воробушек

дрожит от холода. Не бойся, я тебя согрею. Не бойся ничего.

Он действительно излучал тепло как полуденное солнце. Флоренсия чувствовала не

страх, а наоборот, полную защищенность. Полное с ним единение. Она закрыла глаза и снова

растворилась в бесконечном поцелуе.

Ужин стыл. Сумерки сгущались. Конс, как и обещал, целовал ее непрерывно, обдавая ее

своей горячей энергией и просто обезоруживая своей нежностью. Она позволила ему

довести себя до полного экстаза и на этой волне восторга и благодарности ответила ему тем

же, даже не сожалея, что обычная близость для них невозможна. Так было острее. И как

будто понарошку. Как будто они еще не любовники, а только решаются на это.

В темноте, совершенно довольные и расслабленные, они смотрели друг на друга.

– Блиц-опрос, - улыбнулась Флоренсия.

– Ну-ну, - кивнул Конс.

– Сколько у тебя было наложниц?

– Не помню, - усмехнулся он.

– Так много, что уже не помнишь?

– Я помню только тебя.

– Я не наложница.

– Я знаю.

Он перестал улыбаться. Флоренсия решила сменить скользкую тему, тем более что уже

услышала то, что хотела.

– А сколько у тебя в замке комнат?

– Двести или триста... не считал никогда.

– А сколько этажей?

– В главном корпусе пять.

– А сколько слуг?

– Было три десятка. Теперь, наверно, никого.

– Как это?

– Меня нет уже целый месяц, - сказал Конс хмуро, - кто еще не умер, разбежались по

другим хозяевам. Только кому они нужны...

– Они что, не могут без тебя?

– 155 -

– В том-то и дело.

– И ты бросил их всех?

– Фло, зачем ты об этом?

Она вздохнула. Эти вопросы действительно не имели смысла. Она знала, с кем

связалась. Знала, что с ним не может быть легкости, не может быть никакого понимания и

никакого продолжения. Согрели друг друга, насладились друг другом, и хватит. Разве

это

было плохо? Разве это было зря? Нет, все было прекрасно.

– Ты должен быть там, - сказала она.

– Конечно, - ответил он.

Ей показалось, что здесь, в тихой уютной спальне, самым будничным тоном они

подписали своей зарождающейся любви смертный приговор. Как два взрослых,

здравомыслящих человека.

– На Земле, конечно, лучше, сказал Конс, - у тебя здесь дом, работа, друзья... Ты здесь на

своем месте, Фло. Нелепо было бы забирать тебя отсюда даже в самый роскошный замок.

– Хорошо, что хоть это тебе не надо объяснять, - грустно улыбнулась она.

Он молча привлек ее к себе, уткнувшись губами в спутанные волосы.

******************************************

***************************61

Тропинка вдоль берега была посыпана сосновыми иголками и поросла черничником,

справа, сквозь стволы виднелась водная гладь с летящими по ней парусами.

– Знаешь, я даже рада, что ты с нами не летишь, - сказала Ингерда, - мне и на Земле-то с

тобой трудно, а в космосе и подавно.

– Твой отец безумец, - сухо заметил Ясон, - я бы на его месте вообще не брал женщин в

это прокаженное место. Тем более родную дочь. Он потерял жену. Он потерял сына. Неужели

ему мало?

– Ты рационален до тошноты, - фыркнула Ингерда.

– А ты все порхаешь, как бабочка, - ответил он.

Она не знала, что их связывает. Любовь? Вряд ли. Она совсем не любила его, только по-

прежнему хотела ему и всем остальным что-то доказать.

– Неправда. Я не такой уж плохой бортинженер. И десантные навыки у меня есть. И опыт

кое-какой.

– Брось. Ты всегда летала то с отцом, то с братом. На льготных условиях. Чисто ради

украшения.

– Ты все время хочешь меня оскорбить. Я не понимаю, за что.

– Мне просто не нравится вся эта затея с экспедицией. Дело же не в Ольгерде. Мы

втянемся в такую волокиту по спасению этих аппиров, что самим тошно станет. Мы же

добрые!

– Ты как будто переживаешь за все человечество?
– усмехнулась Ингерда, - она присела к

черничнику и сорвала горсть ягод, они были теплые и сладкие.

– Я говорю очевидные вещи, - сказал Ясон, - впрочем, ничего уже не исправишь.

Человечество будет вытаскивать горстку этих мутантов из того дерьма, в которое они сами

себя загнали. Мы были обречены на это в тот момент, когда подобрали в храме эту женщину.

Даже раньше. Когда твоему брату взбрело в голову поменять маршрут. И теперь не только

его корабль, но и все человечество выбивается из графика.

– Подумаешь, - пожала плечом Ингерда.

Ясон посмотрел на нее, словно споткнулся на бегу, и только покачал головой.

– Сказать тебе что-нибудь по-аппирски?
– спросила она.