Бета Малого Льва
Шрифт:
– 145 -
– Ты совсем не знаешь ее, чтобы любить, - недовольно возразила Маррот, ее голубое
платье посинело, - ты любишь свою мечту, которую увидел на фреске. Она тоже любит
какую-то свою мечту. Что вас связывает? Два ваших ненасытных тела?
– Возможно, - не стал возражать Ольгерд, - вам этого не понять.
– Эта женщина будет как якорь тянуть тебя в плотный мир.
– Плотный мир по-своему прекрасен.
– Ты так считаешь?.. Я уже забыла, каков он, но, по-моему, он ужасен. Сила тяжести,
беспомощность
беспощадный, неповоротливый!
– Знаешь, здесь я как во сне. А там я живу.
– Очень жаль, - многозначительно сказала Маррот.
Он очнулся у себя в спальне, на нем был все тот же серый комбинезон, сила тяжести
крепко приковывала тело к кровати, и ни от каких мысленных усилий солнечный луч не
хотел прятаться за занавеску и светил прямо в лицо. Маленькая Кеция вздрогнула и
загремела подносом, на который собирала мусор.
– Господин так крепко спал, - сказала она, - я думала, что не помешаю.
– Есть какие-нибудь новости о госпоже Ла Кси?
– спросил он.
– Нет, - грустно ответила Кеция, - хозяин очень расстроен.
– Я тоже, - признался Ольгерд.
– Ужасно, - кивнула маленькая служанка, - я видела, как она уходила. Мне показалось,
что она была не в себе.
– Она что-нибудь сказала уходя?
– Да!
– лицо девушки исполнилось важности, - она сказала: «Прощай, Кеция».
– И все?
– Я спросила, куда она уходит. Она сказала: «Какая разница? Кому надо, тот меня
найдет». Зачем уходить, чтоб тебя нашли? Я не понимаю... По-моему, она немножко сошла с
ума, господин.
****************************************
**********************57
Они играли в шахматы. Флоренсия на доске, а Конс в уме. Он беспощадно ее обыгрывал.
– Знаешь что, играй-ка ты без ферзя, - сказала она после очередной неудачи.
– Лучше сразу без короля, - засмеялся он.
– Может, почитать тебе что-нибудь?
– По-моему, мы уже все прочли.
– Ты недооцениваешь человечество.
– Что ты. Я его наоборот переоцениваю.
– Так что будем делать? Читать? Или включить тебе какую-нибудь программу?
– Лучше блиц-опрос.
– Хорошо.
– Который час?
– Десять вечера.
– Сколько окон открыто?
– Все.
– Какого цвета обои?
– Голубого с желтыми кубиками и белыми кружочками.
– Какой цвет ты любишь?
– Вишневый. И еще синий, но он мне не идет.
– Какие цветы?
– Хризантемы.
– Какой вид спорта?
– 146 -
– Горные лыжи и плавание.
– Сколько тебе лет?
– Шестьдесят пять. Но это уже нескромно, пациент.
– Разве?
– Подожди, наступит и твоя очередь. Я тебя тоже спрошу...
Конс засмеялся.
– По-моему, все
самое секретное ты про меня уже знаешь.– Спрашивай, - улыбнулась Флоренсия.
– У тебя есть дети?
– Нет.
– А братья-сестры?
– Есть сестра. И племянница.
– У тебя есть мужчина?
– Знаешь что...
– Отвечайте, доктор.
– Хорошо. У меня нет мужчины. На данный момент.
– Почему?
– Мы же договорились, что блиц - это без всяких нудных «почему».
– Извини, забыл.
– Продолжайте, пациент.
– Какое твое любимое блюдо?
– Салат из помидоров с тертым сыром.
– А напиток?
– Кофе.
– Эта гадость?
– Конс, пристрастия не обсуждаются.
– Да-да, разумеется. Твоя любимая передача?
– «Ночные сюрпризы».
– Сколько комнат в твоем доме?
– Кажется, пятнадцать. И четыре кладовки.
– Твоя любимая планета?
– Земля, конечно. На Венере тоже неплохо.
– А любимая звезда?
– Самая красивая - Антарес. В окно мне все лето светит Арктур. А название самое
красивое - Фомальгаут. Правда, переводится как «рот рыбы». Ничего красивого. Забавно,
правда?
– Кто это?
– вдруг спросил Конс.
– Ты о чем?
– не поняла она.
– Кто-то прилетел и идет к дому.
– Ну и слух у вас, пациент.
– Доктор, когда у меня будет зрение?
– Завтра.
– Неужели? Мне кажется, я такой радости не переживу.
– Знаешь, по-моему, я тоже.
– Да я и разбил-то всего две вазы и один абажур.
Флоренсия наконец услышала шаги по саду и звонок в дверь. На пороге возник Ричард.
Она знала, что случилось, поэтому просто обняла его и поцеловала в небритую щеку.
– Фло, мне нужна твоя помощь, - сказал он, осторожно отстраняя ее от себя.
– Конечно, - сказала она, - все, что хочешь.
– Мне нужно свидетельство, что я абсолютно здоров.
– Что?
– Как бык.
Они так и стояли на пороге. Вид у Ричарда был изможденный, черный свитер болтался
на его плечах, как на вешалке.
– 147 -
– Ты же понимаешь, что ни одна комиссия меня в космос не выпустит, - усмехнулся он, -
вопрос об экспедиции уже решен. Полчаса назад.
– Ричард, милый, куда тебе лететь? Ты даже на небо посмотреть не можешь! Какая
экспедиция?!
– Это уже мои проблемы.
– Ты понимаешь, о чем ты меня просишь?
– отчаянно спросила Флоренсия, зная, что ни
в чем ему отказать не сможет.
– Мне надо спасать сына, - устало, без выражения сказал Ричард, потому что говорил это,
наверно, раз пятьсот за последние три дня, - Фло, я могу угнать звездолет. Но одному мне
будет гораздо сложнее.
– Посмотри на себя, - проговорила она с жалостью.