Берега Ахерона
Шрифт:
Морозов встал, поклонился человеку в халате и вышел вслед за Фаридом. Возле костра сидели двое, как понял Андрей офицеры, да бородатый арбакеш колдовал над ароматной похлебкой. Только сейчас Андрей понял, что зверски проголодался и ощутил, что рот наполнился слюной. Вечер почти незаметно перешел в ночь, и свет костра стал еще ярче. За освещенным кругом фигурки людей казались тенями, которые гремели котелками, стучали топорами и хрустели ветками. Похлебка действительно удалась на славу и Андрей, отставив в сторону миску, блаженно растянулся возле огня. В лазаретную палатку идти не имело смысла, да и зонгулдакский лекарь высказался более чем однозначно по поводу странного недуга, а местного коновала лучше не раздражать для пользы дела.
— Можете
— Воевали? — улыбнулся Морозов, — Наверное, под Трабзоном?
— Именно, — ответил Фарид, зачерпывая пиалой, чай из котелка, — Здорово нам тогда всыпали! Если бы не господин Ульянов, Турцию постигла бы участь империи Рум!
— Моя бы воля! Живьем на костер этого господина! — процедил Андрей и нервно закурил.
— Прошу прощения, мсье! — стушевался партизан, выплеснул недопитый чай и устало направился к палатке.
— Зря я так! Неплохой парень, а я испортил человеку настроение, — размышлял Морозов, — Но ведь задел таки! За живое задел, черт возьми! Отлично, все идут спать и дров оставили довольно много. Так вот…
— Мудрость лохарга подобна сариссе, блистающей, В свете небесном, царицей зажженном и должно, Ей принести гекатомбу и ловко, Чашу небесную, кровью дымящей наполнить!— покровительственно говорил Диофант, появившийся, как всегда, в самый подходящий момент.
— Откуда ты опять вылез? Сариссы я тут в упор не вижу, а вот трехлинеек со штыками сколько угодно, — пробурчал Морозов, — А штыком я разделаю под орех дюжину гоплитов вместе со стратегом!
— Жизнь, в смерти рожденная Девой, Силы придаст таксиархам, сраженным, В битве неравной заклятием древним, Покорности рабской, оружьем распятых!— вкрадчиво, словно искуситель, говорил Диофант.
— Сожрали мы барашка! — хмыкнул Морозов, — И где прикажете проводить жертвоприношение?
Древний полководец обиженно отшатнулся, подняв сноп искр, и на мгновение слился с чернотой ночных гор. Андрей оглянулся. Никого. И слава богам, богиням и божественным детям, а то сочтут, что американец прямо тут, на яйле Западно-Понтийских гор и подвинулся рассудком.
— Какие мы ранимые, — криво усмехнулся Морозов, — И какого же цвета кровь предпочитает их вампирское величество? У меня лично, алая!
Диофант опустился на бревно, откинул капюшон и задумчиво разгладил окладистую бороду. Варвар! И я должен терпеть выходки избранников царицы, которые даже не пытаются понять величие задуманного.
— Платим за смерть, а за жизнь еще больше, Священный кратер наполняем с мольбою, К древним богам о мгновеньях, дающих Обеты исполнить, что записаны кровью героев! Древние горы земли Митридата, Ныне живущим, тайны откроют и храмы, Мистерией древней тотчас возродятся и, В полночь, священный напиток отведав, К древней горе подойди, что мрачные стражи Много столетий хранят, награждая безумством, За златом, стремящихся, тусклым во мраке!— Дракон-то не очень большой? — усмехнулся Андрей, обреченно махнул рукой и бросил в огонь пустую папиросную пачку, — Дальше что? Кого будем резать? Тьфу! Ну, Антон Васильевич, удружили! Найди мне, стратег, сякого такого комиссарика
и я зарежу сатанинское отродье на любом алтаре!Диофант презрительно скривился, отодвинулся от огня и накинул капюшон, совершенно скрыв лицо. Странные нравы у этих скифов! Бери любого и режь, не спрашивая о благодарности, лишь бы Дева осталась довольна! Забыто, совсем забыто искусство общения с богами!
— Полночи здесь ожидай и готовься, Во мраке, к мистерии древней, Тебя проведут. В час назначенный Помни о воле богини бессмертной!Диофант превратился в иссиня черного ворона и, пронзительно каркнув, растворился в снопе искр, прогоравшего бревна. Андрей криво ухмыльнулся и поискал взглядом душу с заветным куревом.
Лагерь, как назло, почти полностью обезлюдел, и только нечастые окрики часовых напоминали о реальности. Все-таки Фарид хороший парень! Андрей выудил из-под бревна початую пачку ядреных турецких папирос, оброненную молодым человеком, и с наслаждением затянулся. Все складывалось не так уж и плохо, хотя предстоящее вызывало некоторое беспокойство в, так сказать, моральном аспекте. Хорош герой Ледового похода, дававший присягу царю и Отечеству, приносящий кровавую жертву в храме, забытом даже богом которому посвящен. Докатились, господа белогвардейцы, до полной ручки докатились, заключив союз с древними демонами против новой, пятиконечной напасти.
Андрей взглянул на часы и мрачно вздохнул. Оставалось больше часа ожидания в неизвестности. Дроздовец поставил на угли полупустой котелок с остывшим чаем и достал из кармана бутылочку дешевой виноградной водки, а то со всей этой мистикой недолго и пневмонию подхватить с простудой в придачу.
Глава 13
Световое море разбушевалось и беззвучно точило, столетие за столетием, скалу, на которой стоял дворец Девы, осколок былого могущества. Колоннада дорийского портика грозила обрушиться в пучину и кануть на дно огромного черного глаза или скорее пасти, поглотившей почти весь призрачный Херсонес. Казалось, все это нисколько не волновало царицу, пребывавшую в ипостаси трехголового монстра, что говорило о совершенно дурном настроении, извечной хандре досаждавшей уже не первое столетие, а века так, с шестого христианской эры. А какое, спрашивается, может быть, настроение сущности, забытой много лет назад, лишенной силы и наслаждения от гекатомб благодарных почитателей.
Три головы никак не могли осилить содержимое единственного кратера и Дева, совершенно спонтанно, приняла облик, более подходящий для царственной особы, нежели монстр из ночных кошмаров.
— Гикия! — обратилась богиня к верной служанке, — Три головы должны пить из трех чаш, а не из одной! Даже это триликое нечто, отнявшее мою власть, едино! Одна его часть прибита гвоздями к доскам, другая витает непонятно где, а третью никто не видел!
— О мудрая базилисса! — испуганно ответила Гикия, прекрасно знавшая, что подобные нотации, никогда не оканчивались ничем хорошим, — Асфодел уже трижды распустился, как стратег Диофант попросил о встрече, но ни одна из трех частей Вашей божественности не расслышала моих слов!
— Желаю видеть Сириска, сына Гераклида! Проси ко мне стратега! — произнесла богиня и переместилась на высокий трон, возле которого мирно дремал вожак стигийской своры.
Царица ударила ногой животину, и пес, недовольно тявкнув, превратился в струйку черного дыма, исчезнувшую под сводами тронного зала. Диофант вошел к повелительнице теней, лязгая начищенными доспехами, в сверкающем шлеме, с коротким мечом на поясе. Остановился, не доходя трех шагов до трона, и церемонно поклонился.
— Ты решил воевать со своей царицей? — язвительно поинтересовалась Дева, — Ты меня заставил ожидать, как и Сириск, которого никогда не найдешь во время!