Берега Ахерона
Шрифт:
— Да-а уважаемый! Дело поставлено с размахом, прямо глаза разбегаются, — сделал Морозов комплимент хозяину, — Посмотрим, что тут у Вас есть! Возьму ледорубы и кирку, вон ту. Да, да! За лопатами спряталась. Я прошу кирку, а не заступ! Именно, именно! Это то, что нужно!
Дамад ловко завернул покупки в кусок парусины, пересчитал деньги и удовлетворенно потер руки. Морозов и сам знал, что слегка переплатил, но кирка с личным знаком помощника Шлимана того стоила.
— Что-нибудь еще, мсье? — угодливо поинтересовался хозяин, — Может безделушку женщине?
— Вряд-ли! Тут нет ничего достойного внимания!
— Клянусь Аллахом, что есть! Обижаете старого Дамада! Взгляните! —
— Любезный! Можно ли здесь достать арбу и коня покрепче, чтобы выдержал горную дорогу?
— Дамад может все! — уверенно заявил пройдоха, — Скажем, за двадцать английских фунтов.
— А не многовато ли захотел, любезный? — удивился Морозов, — Даю десять фунтов за коня, арбу и упитанного черного барашка! Это даже с избытком!
Дамад отрицательно покачал головой, протянул руки к небу, чтобы испросить совета у Аллаха и Аллах таки вразумил своего подопечного, заставив согласиться на предложенную сумму.
— Вот тебе, дружище, пять фунтов задатка и если завтра к полудню возле гостиницы «Мелеки бахри» не будет инструментов, арбы, коня и барашка, то я вернусь не один. Мой компаньон человек нервный, поэтому за последствия не ручаюсь.
— Зачем угрожать бедному Дамаду? — развел руками владелец лавки, — До завтра, эфенди!
У входа Морозов едва не столкнулся с нищим, который отшатнулся в сторону, бормоча проклятия. Андрей торопливо направился к гостинице, однако бродяга не отставал и плелся сзади, словно на привязи.
— Сын мой! Внемли моим словесам, ибо знаю, что мой лик не ввел тебя в заблуждение!
Андрей обернулся и увидел настоящего монаха, который перекрестился и указал на рощицу плодовых деревьев возле приземистого домика из сырцового кирпича. Устроились на пригорке, заросшем молодой травой, в тени раскидистой груши.
— Демоны тебя смущают, сын мой! — продолжил монах, выдержав минутную паузу, — Нечестивый жаждет низвергнуть истинно верующих в Ад! Блажен муж, иже не иде на совет нечестивый, не ходит путем грешным и не стоит в толпе развратителей!
— Как мне величать вас, почтеннейший? — процедил Андрей, — Сильно нам помогли молитвы под Перекопом? Против большевиков все средства хороши! Пусть демоны грызутся с демонами!
— Меня величают отец Капитон! Так вот: ты озлобился сын мой, а это смертный грех! Благодари, а не проклинай своих гонителей и благодари Господа, что жив остался.
— Святой отец! Чем обязан, столь интересной философской беседой?
— Сын мой! И терпение не входит в число твоих добродетелей! Святая церковь против спасения России руками демонов! Если и третьему Риму суждено погибнуть, то пусть гибнет! Сожгите Ираклийского идола и спасете не только свою душу!
— А если нет? Предадите анафеме?
— Господь с тобой, сын мой! — испуганно перекрестился святой отец, — Воздастся каждому по делам его!
Морозов долго смотрел вслед удалявшемуся нищему в рваном халате, а потом встал и не спеша направился в гостиницу, проклиная безумную череду событий, начавшихся нелепым приказом Врангеля. Возле гостиницы «Мелеки бахри» стояло несколько полицейских и французский военный патруль. Не понимая в чем дело, Морозов замедлил шаг, но было уже поздно. Его заметили.
— Мсье! Вы Эндрю Фростер? — поинтересовался начальник патруля.
— Чем обязан? — растерянно спросил Морозов.
— Вы только не волнуйтесь, мсье, но с Вашими компаньонами произошли неприятности!
— Они
живы? Что с ними?— Пройдемте в номер, — предложил француз, — Надо подписать бумаги и, если нужно, я пришлю из комендатуры врача.
— Вот тебе и божий человек! — думал Андрей, — поднимаясь на второй этаж.
В комнате все было перевернуто, а перья из разорванных подушек создавали впечатление курятника, в котором разом попировало лисье семейство. Правда, неподвижные тела врангелевцев совсем не напоминали петушиные тушки, уже хотя бы потому, что птицы не имеют привычки драться бутылочными розочками. А впрочем, «дрозды» порода особая. В этом убедились краснопузые, и ох как убедились, серп и молот им в… Коридорный поставил тазик теплой воды, а пожилой врач в пенсне священнодействовал со стетоскопом и недоуменно качал головой, явно не понимая в чем дело. Эскулап еще раз проверил пульс Дроздова, затем Мишриса, достал папиросину и нервно закурил. Не скрывая беспокойства, Андрей бросился к друзьям. Хоть бы знать, как их угораздило, а главное чем. Не верилось в происки агентов Кемаля, шпионов Левы Бронштейна или боевых православных монахов, а вот в нечто находившееся за гранью обычного разумения верилось и еще как верилось.
— Мсье, что с ними? — обратился Морозов к врачу, — Это очень серьезно?
— Не знаю, сударь, не знаю! С подобным случаем встречаюсь впервые, поверьте мне. Я уже тридцать с лишним лет практикую и, пожалуй, впервые растерян. Скорее всего, они в коме и тут… Мда…
— Можно их привести в чувство? Это очень важно, — умоляюще попросил Морозов, — Ведь…
— Молодой человек! К сожалению, я не Аллах и даже не его пророк! Увы!
Врач вежливо откланялся и неторопливо, почти бесшумно вышел из комнаты.
— Мы думаем это партизаны! Мы им как кость в горле! — возмущался офицер, — Ничего не пропало?
Морозов осмотрелся, проверил вещмешки и удивленно пожал плечами. Даже деньги остались на месте, не говоря уже о всякой мелочи типа папирос и смены белья.
— Все в порядке, господа! — ответил Андрей и расписался в протоколе осмотра места происшествия.
Полицейские спрятали документы и важно покинули помещение. Французы вышли следом, поняв, что странный американец не склонен к разговорам и о помощи не заикается. Ну и черт с ним! Пусть выпутывается из этой истории сам, как знает.
— По мнению монаха, мы одержимы дьяволом, — размышлял, закуривая, Морозов, — Что там говорили святые отцы о борьбе с демонами?
Вера, слово Божие, призыв Христа, страх Божий, смирение, трезвение, молитва, крестное знамение — средства суть добровольные. Принудительные: покаяние с причащением и заклинание.
Дроздов наказан трезвостью и, отнюдь, не именем Божьим. Без заклинания здесь не обошлось. Согласно словам, отцов церкви: «Всякий демон побеждается и покоряется через заклинание именем сына Божия». Поздравляю, господа демоны! Сколько стоят нынче души? Только сейчас Андрей понял, что потерял нательный крест, а может, и не потерял вовсе, но факт оставался фактом.
— Святоша! Я тебе устрою такую мистерию, что все семь небес содрогнутся! — злобно процедил Андрей, — Я верну его миру!
— Остановись безумный! — ответила бесцветная пустота, — Блаженны те, которые, попавши в сети врага, успели разорвать путы и скрылись, бежав от него, как рыба, спасшаяся от мережи. Рыба, пока в воде, если, будучи поймана, порвет сеть и скроется в глубину, то спасается; а когда извлечена на сушу, то не может уже помочь себе. Так и мы, пока еще в этой жизни имеем от Бога власть, разорвать на себе узы вражеской воли, и покаянием свергнуть с себя бремя грехов, и спастись. Покаяние — это возвращение от Дьявола к Богу!