Беглец
Шрифт:
— Редкие специи? — заинтересовался Иевлин.
— Вот именно, — кивнул я.
— Знаете, Александр Васильевич, я согласен попробовать, но только из уважения к вам.
— Благодарю вас от всей души, — кивнул я. — Преподавателям Императорской Магической академии полагается неплохое жалование, и я позабочусь, чтобы вы получили его полностью. Вы не будете против, если я ещё посижу в трактире? Мне нужно послать зов нескольким знакомым.
— Сидите на здоровье, — легко согласился бывший императорский повар, — а я пока присмотрю за тем, как моется посуда. Не то чтобы я не
— Ну, а мне пора возвращаться на службу, — вздохнул Леонид Францевич. — Благодарю вас, господа. Этот обед был действительно долгожданной радостью.
Оставшись один, я сделал глоток кофе и решительно взялся за дело.
Прежде всего, послал зов Ивану Горчакову и уговорил его преподавать студентам начальную магию целительства.
Затем связался с его братом Юрием. Юрий был сильным менталистом, и я не сомневался, что занятия с ним будут полезны для студентов.
— Александр Васильевич, вы уверены, что хотите доверить мне студентов? — растерялся Юрий.
Я отлично понимал его сомнения.
В прошлом Юрий Горчаков вступил на скользкую дорожку, и поймал его именно я. Это печальное происшествие едва не стоило Юрию его магического дара. Несколько недель он провёл в специальной лечебнице для магов, и выбрался оттуда тоже с моей помощью.
— Я абсолютно уверен, Юрий Николаевич, — ответил я. — Если вы согласны, прошу вас завтра утром приехать в Императорскую Магическую академию. Мы подпишем все необходимые бумаги, и вы официально станете преподавателем.
Третьим в моём списке значился капитан Федор Кораблев, отец Данилы Изгоева. Кораблёв обладал редким даром разговаривать с духами. Проще говоря, он был шаманом.
Несмотря на это, моё предложение застало его врасплох.
— А что именно я должен буду делать, Александр Васильевич? — удивился Кораблёв.
— Не знаю, — честно ответил я. — Давайте сделаем так — вы посмотрите на студентов и сами решите, можете вы им чем-нибудь помочь или нет.
— В общем-то, до весны я не так уж сильно занят, — нерешительно протянул Кораблев. — Суда экспедиции мы проверили. Скоро залив замёрзнет, и в море всё равно будет не выйти.
— Решайтесь, — подбодрил я его.
И капитан решился.
Уговорив Кораблёва, я устало откинулся на спинку стула. Кофе давно кончился, и секунду и раздумывал, не заказать ли ещё. Но потом покачал головой. Пожалуй, хватит на сегодня.
Может быть, вернуться домой и поговорить с садовником Люцерном?
Но тут в моём сознании раздался нерешительный голос:
— Александр Васильевич, это Петр Брусницин. Я не слишком вас отвлекаю?
— Рад слышать вас, господин Брусницын, — улыбнулся я. — Мне как раз нужно с вами поговорить, и я планировал договориться о встрече.
— Может быть, вы придёте прямо сейчас? — неожиданно предложил бывший лесничий Сосновского леса. — Вам ведь это не составит труда?
Он был совершенно прав. Чтобы добраться до Сосновского леса, мне не требовался мобиль и услуги извозчика. Достаточно просто открыть любую дверь,
и я сразу окажусь на месте — именно так работает перемещение через магическое пространство.— Буду у вас через минуту, — ответил я.
А сам подумал, что магия по-прежнему ведёт меня — почти незаметно, но очень внимательно.
Когда я вышел из домика лесничего в Сосновском лесу, то с удивлением обнаружил, что уже стемнело. Со стороны озера дул холодный ветер, и корабельные сосны тихо шумели.
Над головой раздалось знакомое карканье. Я посмотрел вверх и увидел в тёмном небе ворона.
— Привет, магическая птица! — улыбнулся я. — Рад тебя видеть.
Чуть в стороне от домика, на самом берегу, ярко горел костёр. Возле огня сидели Валериан Андреевич Чахлик, Петр Брусницин, Николай Сосновский и Яга.
Заметив меня, Сосновский легко поднялся и протянул руку.
Мы с Николаем вместе учились в Императорском магическом лицее. Именно ко мне он обратился за помощью, когда обнаружил, что пропал родовой дар графов Сосновских.
— Как твои дела? — спросил я, пожимая его ладонь.
— Просто замечательно, — радостно улыбнулся Николай. — Давно хотел тебе об этом сказать. После того, как я перестал надеяться на родовой дар, жить стало удивительно легко и просто. Меня как будто что-то отпустило. Я пошёл по новому пути.
Я дружески хлопнул его по плечу.
— Рад за тебя.
Яга молча улыбнулась, глядя на своего жениха.
— Это ведь вы помогли ему научиться лёгкости? — прямо спросил я. — Мне нужно было раньше догадаться, как только я увидел, как вы летаете на метле. Ведь вы воплощение магии воздуха, правда?
— Магу необходимо ко всему относиться легко, — хрипловатым голосом ответила Яга. — Даже если трудно, даже если невозможно, даже если где жизнь рушится. Чудеса тянутся к лёгкости, Александр Васильевич, а тяжесть на сердце их убивает.
Слушая её, я вспомнил всех своих знакомых магических существ и убедился в том, что Яга совершенно права. Тут не поспоришь.
Я и сам ко всему отношусь легко.
— А вы сможете научить этой лёгкости моих студентов? — повинуясь внезапному импульсу, спросил я у Яги.
— Попробую, — улыбнулась ведьма.
— Петр, твоя помощь мне тоже понадобится, — сказал я Брусницыну. — Я хочу, чтобы ты поделился с ребятами своими знаниями о природе корабельного леса.
— Тогда лучше привезти их сюда, — без споров согласился Брусницын. — Может быть, и Страж Магии снова захочет их повидать.
— Это мы обязательно устроим, — кивнул я. — А где наши неугомонные кладовики?
— У них какое-то важное дело, — с улыбкой ответил Валериан Андреевич.
— Снова кого-то грабят? — изумился я.
— Знаете, я этому не удивлюсь, — усмехнулся Чахлик.
Я протянул замёрзшие руки к огню, и тут из темноты появилась полупрозрачная фигура. Это был Акинфий Петрович — фамильный призрак рода Сосновских — Когда-то он был первым графом Сосновским, а теперь превратился в призрака.
Под мышкой призрак, как ни в чём не бывало, держал большую бутыль, в которой плескалась мутная жидкость.