Чтение онлайн

— Ему «кажется»… Должен сказать, что пренебрегать очевидным весьма неразумно.

— Растолкуй, — просит, присаживаясь, Креслин. — Но имей в виду: я не хочу становиться самозваным герцогом герцогства, которое вот-вот поглотит Фэрхэвен.

— А между тем титул упрочил бы твое положение здесь.

Креслин хмыкает:

— Денег титул не добавит, припасов и войск — тоже, а в остальном мы и без того чувствуем себя уверенно.

— Тут ты, пожалуй, прав. Кто осмелился бы выступить против вас двоих?

— Ладно, хватит толковать о титулах, не имеющих никакого значения. Мне

другое интереснее: когда я говорил о музыке и предположил, что дело во мне самом, ты сказал: «Я бы не удивился». Почему?

— Я бы сказал, что ты нарушаешь равновесие. Используешь магию гармонии чересчур активно, а сейчас наверняка придумываешь что-нибудь еще похуже.

— Хуже?

— Прислушайся к собственным словам. Ты сам сказал, что не можешь больше рассчитывать ни на Монтгрен, ни на Западный Оплот и не веришь в помощь Риессы. Так что же у тебя на уме?

— Ничего… пока.

— Креслин, пойми, что ты не в состоянии нарушать равновесие гармонии и хаоса вечно! За это так или иначе придется платить. И твои затруднения с музыкой наглядно показывают: что-то у тебя не так.

— Ладно, а как мне, по-твоему, действовать? Самым что ни есть гармоническим манером предоставить всем умирать с голоду?

— Я, кажется, с самого начала предупреждал, что не имею ответов на все вопросы. Ты изложил свою проблему, я сказал, в чем она, по моему разумению, заключается… Моя ли вина, если услышанное тебе не по нраву? — говорит Клеррис, глядя Креслину в глаза.

— Да, не по нраву. По твоим словам выходит, что я должен выбирать между гармонией и обречением людей на голодную смерть.

— Ничего подобного я не говорил. Сказал только, что твой подход к использованию магии гармонии может быть опасен. И то, что ты вдобавок убил множество людей клинком, не поможет исправить положение, — Клеррис пожимает плечами и добавляет: — Твои досада и раздражение мне понятны. Вот почему Черным некуда податься. По крайней мере, одна из причин. Дело в том, что мы не слишком хорошо умеем улаживать такого рода противоречия.

— Тьма! — восклицает Креслин, вскакивая на ноги. — Конечно! Именно такой совет мне и нужен! Теперь, когда я, между прочим, не без твоей помощи, зашел так далеко, ты заявляешь, что ничего не можешь поделать. Использовать магию гармонии опасно, клинок тоже. Ничего не делать — тоже не выход. И как мне из этого выбираться?

— Предпочтительно без крови и озлобления, — сухо отвечает маг. — В том числе и против меня.

— Прости.

— На самом деле ты не сожалеешь, а по-прежнему злишься на меня за то, что у меня нет никаких волшебных ответов. А их и в самом деле нет.

Креслину становится не по себе. Однако, понимая, что Клеррис говорит правду — во всяком случае, то, что искренне считает правдой, — юноша меняет тему.

— Собственно, я пришел не из-за музыки, а из-за погоды…

— По-моему, нам лучше пока ни во что не вмешиваться. Кажется, нам удалось придать средним северным ветрам некоторую устойчивость. Впрочем, тебе виднее.

— Да, они держатся.

— Ну вот и хорошо. К концу лета все утрясется, и солнечных дней у нас будет больше.

Весь дальнейший разговор посвящен исключительно

погоде, однако то, что предшествовало ему, не прошло даром, и когда юноша покидает дом, его донимают тошнота и головная боль.

Взобравшись на Волу, чтобы поехать в гостиницу, где у него назначена встреча с Мегерой, Креслин с высоты седла озирает Край Земли.

Цитадель по сравнению с днем их прибытия увеличилась в три раза. Все пустовавшие хижины заселены и отремонтированы. И к ним добавились новые, более просторные жилища. Несмотря на то, что на строительство потребовалось немало камня и известки, а древесину пришлось доставлять из старого сосняка, находящегося чуть ли не в десяти кай к югу. В Монтгрене все это потребовало бы куда меньше усилий.

«Звезда Рассвета» все еще стоит у причала, но теперь корабль оснащен всеми парусами, и Фрейгр обещает завтра отправиться на нем в первое плавание. А «Грифон» уже отплыл в Ренклаар, где, по словам Госсела, найдутся и нужные для острова товары, и покупатели на маленькую партию пряностей.

Бросив последний взгляд на пристань, Креслин соскакивает с седла, отводит Волу в сарай, используемый посетителями как конюшня, и под моросящим дождиком шагает ко входу в гостиницу.

Стоит ему появиться на пороге общего зала, как разговаривавшая с кем-то из стражей Мегера поднимается из-за стола ему навстречу.

— Ты рассержен, я сразу почувствовала.

— Ты права, так оно и есть.

— Наверняка из-за Клерриса. Что он такое сказал?

— Давай присядем. Я расскажу.

…Имей тот малый лошака,Им одарил бы дурака,А будь свой ножик у него,Не быть бы ей женой его.

Когда страж — худощавая женщина с гитарой — берет последний аккорд, сгрудившиеся вокруг круглого стола стражи и солдаты разражаются смехом. Лишь немногие поднимают глаза на Креслина и Мегеру, которые садятся за отдельный маленький столик поближе к кухне.

— Угодно что-нибудь выпить?

По одному лишь тону прислужницы можно догадаться, что питейное заведение встало на ноги и дела в нем идут неплохо.

— А что есть?

— Вино «Черная Зарница», хмельной мед и зеленый сок.

— Зеленый сок? — переспрашивает Мегера.

— Да, сок диких зеленых ягод, что растут на утесах. Кислятина страшная, но некоторым нравится.

— Мне зеленого, — решает Креслин.

— Я тоже попробую, хоть и кислятина, — Мегера кивает, пряча улыбку.

— Как вам будет угодно.

— Ты намекаешь на то, что я и во всем прочем приверженец кислятины? — спрашивает Креслин.

— Мужчины в большинстве своем так устроены, что вокруг них все само собой киснет, — фыркает Мегера.

Юноша молчит, однако качает головой и слегка кривит губы. Мегера пожимает ему руку и тут же, выпустив ее, говорит:

— А твоя затея насчет питейного заведения была что надо.

— Да, одна из немногих, которая осуществилась с самого начала и без особых усилий.

— Ну, тебе все же пришлось кое-что сделать, чтобы все пошло, как надо.