Чтение онлайн

Спарроу объяснил:

— Мы принесли тебя сюда, чтобы присматривать. Мы уже почти в Чарлстоне.

Рэмси чувствовал живой ритм подводной лодки, моментально вжился в него. «О чем сообщить помягче?» Но он спросил не о том:

— Что произошло?

— На тебя что-то подействовало, — ответил Спарроу. — Может, это декальцифицирующий укол. Но может, это как-то связано с нашими сверхперегрузочными погружениями, реакцией на ангидразу. Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво. Как там Джо?

Похоже, Спарроу было очень трудно выдержать внутреннее смятение. Он сделал глубокий

— У Джо перестали вырабатываться красные кровяные тельца. Мы ничего не смогли сделать.

«Вот и прошло твое чудо», — подумал Рэмси и сказал:

— Извините, капитан.

Спарроу прикрыл глаза рукой.

— Может, это и к лучшему. — Он вздрогнул. — Ты тоже был…

— У меня на экране что-то есть, — доложил Боннет. Он подключил цепи системы опознания «свой-чужой», проверил их. — Это монитор, один из наших. Быстро идет.

Спарроу крутнулся, подбежал к переговорному пульту, проверил релейные цепи.

— Мы уже достаточно близко для голосовой связи?

Боннет изучал показания приборов.

— Да.

Спарроу повернул регулятор, включил микрофон.

— Это Умелый Джон. Повторяю. Это Умелый Джон. У нас полный «слизняк». Один член экипажа погиб от радиации. Просим разрешения на заход в Чарлстон. Прием.

В динамике возник нечеловеческий голос, сопровождаемый искажениями и модуляциями.

— Привет, Умелый Джон. Ты слегка «горячий». Остановись для дозиметрической проверки. Прием.

Боннет отжал рычаг, и они снизили скорость.

Со своего места на раскладушке Рэмси мог видеть экранчик осциллоскопа: зеленые мигающие линии вытягивались все сильнее по мере приближения монитора.

Вновь в динамике возник прежний нечеловеческий голос:

— Монитор Умелому Джону. Можете проходить. Спускайтесь на входную глубину. Мы станем сопровождать вас с фланга. Прием.

Боннет прибавил мощности. «Рэм» устремился вперед.

— Подключи носовые камеры, — сказал Спарроу.

Большой экран над локаторным пультом ожил. Зеленая вода и пришедшая случайно помощь.

Спарроу повернулся к Рэмси.

— Скоро мы отдадим тебя в хорошие руки, Джонни.

У Рэмси было странное смешение чувств. Он попытался представить Чарлстонский входной тоннель — черную дыру в стене подводного каньона. Мысли его расползлись в разные стороны. «Почему так произошло?» — спросил он сам себя. Потом: «Что сообщить помягче?» Какая-то часть внутри него пыталась оставаться в боевой готовности, делать клинические заключения: «Тебе не хочется возвращаться. Еще недавно ты хватал пантеру за хвост, помнишь? Очень интересно!»

Но он чувствовал, что ответы имеются и спросил:

— Капитан?

— Да, Джонни.

— Я пережил кататонию, так? Кататонический шок?

Спарроу отрывисто сказал:

— Просто шок.

Его тон сообщил Рэмси обо все, что он хотел знать. Практичная часть его сознания сказала: «Кататония. Ну-ну». Внезапно раскладушка стала ему страшно неудобной, неприятно давление веса всего тела на спину. И в тот же миг части головоломки встали на место. Он глубоко вздохнул.

— Только не придавай этому особого значения, — сказал Спарроу.

Боннет взглянул на них. В глазах

— Со мной уже все в порядке, — сказал Рэмси. Он и сам удивился правдивости слов. Сила в нем так и била ключом. — Я потерпел полное поражение, отступление по всему фронту. Но теперь знаю почему.

Спарроу сделал шаг к его лежанке, положил руку ему на лоб.

— Тебе надо попытаться расслабиться.

Рэмси подавил нарождающийся смех.

— Капитан, Джо уже говорил мне, но я тогда не поверил.

Голос Спарроу был немногим громче шепота:

— О чем тебе говорил Джо?

— Что вы продумали все возможные ситуации и держите все под контролем. — Он кивнул. — А этот подводный канал — и вправду родовой. Проходя через него, рождаешься как бы заново. Подлодка — это своеобразная матка, способная изрыгнуть нас во внешний мир.

Спарроу заметил:

— Было бы лучше, если бы ты еще помолчал.

— Нет, я хочу сказать. И мы рождаемся уже совершенно в другой реальности. Здесь, внизу, существуют свои виды психических расстройств, там, наверху — совсем другие. Но только поглядите на старину «Рэм». Это замкнутый мир со своей собственной экологией. Сырой воздух, вечная угроза снаружи, постоянный ритм движения…

— Это будто сердцебиение, — спокойно заметил Спарроу.

Рэмси улыбнулся.

— Мы плаваем в околоплодовых водах.

— То есть как?

— Морская вода. По химическому составу она практически идентична водам, окружающим зародыш. Это вспомнилось как-то подсознательно. И вот отсюда мы направляемся, стремимся к своему появлению на свет.

— Ты сделал даже более подробное сравнение, чем было у меня, — сказал Спарроу. — А что же есть наша пуповина?

— Наш жизненный опыт, наши переживания. То, что привязывает нас к лодке, делая составной ее частью. Вы находитесь с нею в идеальном симбиозе. Теперь и мы стали детьми одних родителей, братьями, со всеми их эмоциональными связями и даже соперничеством…

— Первый контрольный пункт, спокойно доложил Боннет. — Теперь уже идем прямо на мол Чарлстонской базы. Капитан, хотите заняться этим?

— Нет, займись этим сам, Лес. Ты все сделаешь как следует.

Боннет подобрался. Проверил показания датчиков расстояния. Его руки сейчас как бы обрели новые способности. Внезапно Рэмси понял, что в этом походе Боннету прибавилось лет, что он уже готов тоже обрезать свою собственную связь. Эта мысль заставила его почувствовать глубокую нежность к Лесу Боннету, он с грустью подумал, что им придется расстаться.

«И вправду, будто братья», — подумал он.

Спарроу поглядел на Рэмси.

— Почему бы тебе не перевестись из ПсиБю на подводные буксировщики? — спросил он.

— Правильно, — подтвердил Боннет. — Нам нужны хорошие мужики.

Печаль стеснила грудь Рэмси.

— Это самая лучшая похвала, которой я мог ожидать, — сказал он. — Но не могу. Меня прислали сюда, чтобы решить такую проблему: почему подводники сходят с катушек? Вы дали мне ответ. Теперь следует приложить руки, чтобы применить эти знания. Доктор Оберхаузен из ПсиБю пообещал дать мне целый отдел, занимающийся проблемами подводников.