Бар «Безнадега»
Шрифт:
– Не говори мне то, о чем я знаю без тебя, - улыбка дается чертовски трудно. – Но риск – благородное дело, по крайней мере, так принято считать.
– Сумасшедшая, - качает парень головой.
– О да, новость тысячелетия, - я залпом допиваю кофе. – Вызови мне такси и подготовь все к открытию бара сегодня вечером. Я вернусь не одна.
– Куда поедешь?
– Домой, - киваю, сжимая виски. Мне предстоит тяжелый разговор с Дашкой. Я боюсь ее реакции, но не сказать не могу. Скорее всего, ее помощь тоже понадобится. Предстоящий разговор убивает, реакцию Лебедевой предсказать трудно.
Может, ее
Дорога к дому Зарецкого стирается из сознания, как будто я выпала из реальности на полтора часа. Возможно, уснула, но я не помню, чтобы спала.
Лицо Дашки торчит в окне, а как только машина тормозит у ворот, мелкая выскакивает на веранду, в распахнутой куртке и домашних тапках, кусает нижнюю губу, трет руки. Выглядит уставшей и более чем просто взволнованной.
Я трусливо вжимаюсь в сидение и делаю глубокий вдох перед тем, как выйти. Вдоль позвоночника мерзкий озноб, попытки подобрать слова, выстроить в голове монолог проваливаются с гулким треском.
И, видимо, это написано у меня на лице, видимо, из меня очень хреновая актриса, потому что, когда я закрываю за собой дверь ворот и вскидываю руку, чтобы махнуть Дашке, Лебедева вдруг отворачивается, вздрагивает всем телом и скрывается в доме.
Нахожу я ее в гостиной, на полу возле дивана, волосы скрывают лицо, в руках она сжимает стянутую с плеч темную куртку. Не плачет, просто шумно и часто дышит. На пороге кухни стоит Данеш, снова поджимает недовольно губы, сверлит взглядом макушку девчонки.
Старую каргу я игнорирую. Ей много больше сотни, и она явно в маразме, потому что не помнит, что Дашке нет еще и восемнадцати, что она еще не успела превратиться в прожженную суку, что Аарон очень много для нее значит.
Лебедева начинает дышать еще громче, стоит мне опуститься рядом и обнять ее за плечи, стискивает меня с такой силой, что трещат ребра, утыкается куда-то в ключицу. Цыпленок.
Верховная восточная щурится, набирает в легкие воздух, очевидно, чтобы что-то сказать, но сдувается, натыкаясь на мой полный обещания прищур.
Правильно делает. Я не Аарон: бить буду без предупреждения и больно, как раз настроение соответствующее. Данеш бросает на нас очередной колючий взгляд и скрывается на кухне, обходя метнувшегося к нам Вискаря. Кот фыркает на восточную и забирается к Лебедевой на колени, путаясь в лапах и куртке девчонки.
На полу мы сидим долго, будущая верховная не плачет, но все так же шумно дышит, и заговорить я решаюсь только, когда дыхание становится тише, почти обычным.
– Даш, я не знаю, насколько все плохо, понимаешь? Аарон сейчас там же, куда тебя затащил северный ковен. Проблема в том… что он весь там.
– Это плохо? – едва слышно спрашивает девчонка.
– И да, и нет, - вздыхаю. – Да, потому что тут не осталось тела, в которое он бы хотел вернуться, которое связывало бы его, удерживало. Нет, потому что… с телом он сильнее. Я была в баре, Даш, и он почти не изменился, понимаешь? На доме защита тоже еще стоит, на тебе.
– Ты можешь что-то сделать?
– Я попробую, но мне нужна помощь. Твоя и всего северного ковена.
– Вас не было два дня, Эли… - бормочет мелкая мне в шею, стискивая еще крепче. В голосе страх и что-то, отдаленно напоминающее упрек. Оба чувства знакомы до боли
и рези в груди.– Меня вырубили, - цежу сквозь зубы. – Но с этим я потом разберусь. Ты плохо выглядишь, Даш. Спала хоть немного?
– Ты себя-то видела? – дергается самая-крутая-девчонка недовольно. – Нет. Почти не спала, - добавляет уже тише. И я кладу подбородок на темную макушку, собираюсь с духом, чтобы сказать, что не знаю, смогу ли вытащить Зарецкого. Но слова застревают иголками в горле, и с губ срывается тихий писк. Я ненавижу себя за эту слабость и боюсь ее.
– Нам надо отдохнуть, - бормочу вместо этого в итоге, – поспать. А потом все обсудим, хорошо? Данеш с Мизуки пока все подготовят.
– Что подготовят?
– Соберут северный, объяснят, что нужно делать, разберутся с сигилами и рунами.
– Сигилами? – она поднимает голову, смотрит на меня, надежда на дне темных глаз рвет на куски. Кромсает, как по живому.
– Ага, надо немного помочь Зарецкому и «Безнадеге», - улыбнуться не выходит. И я поднимаюсь, заставляя Дашку встать, отправляю ее наверх спать вместе с притихшим на руках котом, а сама ползу на кухню.
– Ты же понимаешь, что, скорее всего, Аарона разорвало в бреши, - не дает мне и рта раскрыть Данеш, Мизуки втягивает голову в плечи, готовясь к вспышке моего гнева. – Зачем ты ее обнадеживаешь?
Если бы не усталость, я бы врезала ведьме так, чтобы ее фарфоровые зубы остались на полу. Но… я правда устала, и мне все еще плохо.
– Потому что «скорее всего» не означает, что это действительно так, - пожимаю плечами. – И я собираюсь выяснить это наверняка, к тому же «Безнадега»…
– Держится на том, что еще осталось, - ударяет ведьма тростью об пол, сверкает на меня блеклыми глазами. Я не понимаю, с какой целью она мне это все говорит, не понимаю, почему так упряма.
– Где твоя вера в лучшее, верховная? В чудо?
Данеш недоуменно вскидывает брови, сарказм явно не оценила, во взгляде открыто проскальзывает пренебрежение.
– Я не спрашиваю твоего мнения, ведьма, - бросаю, доставая бутылку воды из холодильника. – Я ставлю тебя перед фактом и говорю, что делать, и ты делаешь.
– Иначе что? – усмехается карга.
– Иначе я убью сначала тебя, а потом и весь твой ковен. Ты же чувствуешь, да? – я пью большими глотками, и мне плевать, что думает в этот момент восточная. – Собери северный и отправь их в «Безнадегу», они должны напитать бар. Мне нужен мой телефон и еще один собиратель. Возможно, понадобится мужской труп. Свежий. Скажи северным, чтобы подготовились создавать сирклен авдед.
– Еще что-то? – тявкает Мизуки из-за плеча своей верховной.
– В идеале заткнуться, - улыбаюсь я. – И дать мне выспаться. Если Дашка проснется раньше, расскажите, что нужно будет сделать, - я допиваю последние капли, выбрасываю пустую бутылку. В голове гудит уже тише, но все равно гудит. – И, Данеш, не смей говорить Лебедевой, что может ничего не выйти. Вякнешь - и больше ее не увидишь.
– Даша все еще закрыта, - напоминает мне ведьма, кивая.
– И хорошо, - пожимаю плечами, направляясь к выходу, - мне не надо ее открывать. Мелкая связана с Аароном и будет тем, кто укажет, где искать, только и всего. Лебедева станет моим проводником, чтобы я не рыскала в бреши, как слепой котенок.