Апостол
Шрифт:
— О. На ловца и зверь бежит, — пробормотал я, глядя на то, как часть отступающего войска пытается отступать именно в мою сторону.
Я опёрся на [Истязатель] и флегматично смотрел на приближающихся ко мне солдат. Заметив меня, они разом остановились и выставили щиты.
— Замрите! — скомандовал я.
Больше половины врагов действительно встали не в силах пошевелиться. Остальные же побежали куда-то в другую сторону. Но потом я видел, как их перехватила группа ассасинов того помощника одноглазого.
Сам же я начал размеренно и методично вырезать стоявший
Приземлив свою пятую точку на труп одного из полуросликов, я извлёк из кармана пару консервов. Сейчас они показались мне ещё более вкусными, даже несмотря на странноватый запах. Поэтому я просто набивал своё брюхо, наслаждаясь зрелищем добивания двергарсокго войска.
Кому-то, конечно, удалось уйти. Отдельные бегущие отряды прикрывали непонятно откуда взявшиеся разведчики двергаров. Поэтому кинокефалы не рискнули их преследовать. Но даже так это была грандиозная победа для собакоголовых.
Кто-то даже водрузил штандарт с изображением когтя на один из уцелевших танков. А я сидел и беспокоился о том, что вестей с поверхности до сих пор нет. Но вскоре мои угрюмые мысли прервала целая делегация от кинокефалов во главе всё с тем же одноглазым.
Подойдя поближе, они приложили свои руки к груди в универсальном во всех мирах жесте благодарности. И вожак заговорил:
— Словами не передать, как мы благодарны тебе, незнакомец.
«Незнакомец?» — подумал я. А, ну да. Оракулов в головах у них не было. Меж тем одноглазый продолжил:
— Поведай же нам своё имя, воин.
— Деменс, — ответил я, небрежно махнув рукой в знак приветствия, и открыл следующую консерву.
Кинокефал говорил что-то о неоплатном передо мной долге и вообще, какой я молодец и великий воин. И что уничтожить даже один танк это большое достижение и удар по двергарам. А тут три уничтожено, два захвачено, войско разбито. Всё вообще очень классно. Но я слушал его в половину уха. Помимо того, что хотелось есть, ещё немного клонило в сон. Я уже забыл, когда я в последний раз нормально спал. Наверное, ещё перед оправкой на штурм тюрьмы. Это сколько дней назад было? Фиг его разберёт.
Хотя сейчас немного подкрепившись, я взбодрился. Ещё бы кофейку бахнуть, и вообще нормально. Так витая в облаках, я совсем прослушал, что мне там втирал вожак собакоголовых. Очнулся я лишь на его словах:
— Поэтому право первым забрать долю с добычи остаётся за тобой.
— Забей, — махнул я рукой. — Мне ничего не надо.
Да и что с них взять-то на самом деле? Крафтовый ширпотреб? Разве что на командире можно было что-то поискать. Ну, да в бездну его. Ещё гномьи портки за собой таскать. Хотя тут я хлопнул себя по лбу, вспоминая про его оружие:
— Ладно. Алебарду заберу.
На самом деле она мне была не нужна. Но уж очень интересная вещица была. Поэтому мой внутренний хомяк просто забился в истерике, протестуя против такой моей расточительности.
— Расскажи мне ещё, чего они на вас взъелись вообще? — спросил я у вожака.
Тот ненадолго задумался,
почесав подбородок, и ответил:— По бездне прошёл слух, что город дроу пал. Тёмные кланы практически уничтожены. Поэтому двергары решили воспользоваться ситуацией и стать главной расой в мире. А для этого им нужно уничтожить конкурентов. То есть нас.
Я про себя посмеялся: «Ну, это им ещё с людьми надо будет разобраться. С семью миллиардами. Или сколько там нас сейчас? Восемь?» А вслух спросил:
— А вы прям с ними конкурируете? Не пойми меня неправильно. Но что-то по вашему количеству не скажешь, что вы бы могли претендовать на главенство в бездне.
Как ни странно, никто даже не обиделся на мои слова. Вожак лишь пояснил, что кинокефалы это кочевой народ, разделенный на кланы. Клан Белого Когтя был отрезан от остальных. Поэтому их и загнали в угол.
— Значит, где-то есть ещё представители вашего вида? — уточнил я.
— Конечно. Хотя остальные кланы поменьше… Были когда-то, — вздохнул вожак.
Я хотел ответить что-то вроде: «Не парься. Новых щенков нарожаете». Но вовремя осёкся. Оправдывайся потом, что это не ты мразь такая по жизни. А это договор на тебя влияет. Поэтому лишь выразил пусть и наигранное, но всё же сочувствие.
— Позволь у тебя спросить, как ты здесь оказался и куда держишь путь? — задал вопрос одноглазый.
— Оказался случайно. Порталом занесло. Теперь мне надо выбраться домой на поверхность.
— Так, значит, это правда?! — удивились находящиеся рядом собакоголовые. — Путь на поверхность открыт?!
— К сожалению или к счастью, да, — ответил я.
— Долго же тебе придётся идти, — покачал головой собачий ассасин.
— Не так уж и долго. Надо лишь на восемнадцатый подняться. Там меня должны забрать друзья.
— Но ведь там находится город двергаров, — задумался вожак.
— Ага. Именно туда мне и надо.
Кинокефалы начали переглядываться между собой и, наконец, вожак спросил:
— Ты же понимаешь, что весть о разгроме войска уже дошла до короля? И вряд ли тебя там встретят с радушием. Двергары в принципе с презрением относятся ко всем остальным расам. А сейчас так тем более.
— Ну, им же хуже, — пожал плечами я. — И их городу тоже. Разнесли остроухих, разнесём и полуросликов.
Тут собачьи челюсти вообще натурально отвисли.
— Так значит, слухи правдивы? — с каким-то придыханием спросил у меня вожак. — С дроу поквитался один разумный? И это был ты?
Я почесал нос и ответил:
— Ну, формально нас там было семеро. Хотя всю работу, конечно, сделал я.
— Я не верю, — запротестовал ассасин. — Это невозможно!
— Замолчи Гавлаф, — мягко осадил ловкача вожак.
Я же медленно встал и отряхнул штаны:
— Ребята. Мне плевать, во что вы там верите или нет. Я вот ни во что не верю. Я здесь исключительно ради насилия. Подскажите дорогу на восемнадцатый, и мы квиты. Даже танки можете забрать себе.
— Постой! — выставил руки ладонями вперёд вожак. — Прошу прощения за моих воинов. Правильно ли я понимаю, что ты собираешься атаковать Горнаст?