Аномалия
Шрифт:
Добраться из Праги в Амстердам можно было только через стамбульский Тюнель, – точнее, только такой, составной маршрут был в архиве нашего Особняка. Его открыли еще до нас, но последовательность пересадок и смен направления была абсолютно верная. Она позволяла добраться до Ватерлоо всего за сорок минут, без задержек и необходимости менять маршрут на ходу.
Я вышла из метро на оживленную по меркам Амстердама улицу. По нужному мне адресу находился не дорогущий отель, а небольшая кондитерская-кофейня. Это настораживало. Но отступать было некуда. Пестрый ловец ветра беззвучно отплясывал на сквозняке за приоткрытой стеклянной дверью.
Внутри
Зал был совсем крохотным. Трехцветная кошка вертелась между столиками, совершенно равнодушная к содержимому тарелок посетителей, но с удовольствием принимающая почесывания и поглаживания их рук. Я с тоской подумала о нашей гордячке Клео. Пахло свежезаваренным кофе и марципаном.
Может, Анджела давала мне дополнительные инструкции насчет доставки посылки в кондитерскую, а они просто вылетели у меня из головы? Может, в Амстердаме несколько улиц с одинаковыми названиями, и я просто пришла не туда, куда должна была?
– Вам нравится красный бархат? – спросил вдруг мужчина, разглядывавший сладости слева от меня. Его английский был почти без акцента.
– Простите?
Я посмотрела на него. Крупный, возраста Дмитрия, только полностью седой и явно привыкший улыбаться чаще, чем расстраиваться. На носу сидели маленькие круглые очки. На лоб из приглаженной массы волос выбивалась парочка блестящих от геля прядей, – я полагала, это было сделано специально. А еще он носил бакенбарды.
– Торт, – пояснил мужчина с бакенбардами, напоминавший не то Санта-Клауса, не то ошибшегося эпохой джентльмена. – Красный бархат. В этом заведении он самый вкусный во всем Амстердаме.
О кодовых фразах меня совершенно точно никто не предупреждал, но не то интуиция, не то невероятной силы желание быстро найти объяснение происходящим странностям заставила картинку в моей голове сложиться.
– А вы… – Я намеренно сделала паузу.
– Меня зовут Хендрик. А вас?
Хендрик Ван Дейк – это было имя адресата. Я немного расслабилась.
– Клара, – сказала я, и тут же почему-то пожалела, что назвала свое имя.
– Присаживайтесь за столик, Клара. – Ван Дейк достал бумажник из внутреннего кармана пальто, и хозяйка кондитерской с готовностью подскочила к нему. – Я сделаю заказ.
Я повиновалась и, немного сбитая с толку, пошла к столику у окна.
Он присоединился ко мне через пару минут, неся поднос с аккуратным круглым чайничком и двумя чашками в форме полураскрывшихся тюльпанов.
– Чаю нужно время, чтобы завариться, – сообщил Хендрик с таким видом, будто эта информация представляла ценность. – А красный бархат принесут чуть позже.
Я пыталась выглядеть непринужденно, но получалось неважно: не должно было быть никакого чая. Это не входило в мои обязанности, но Хендрика это совсем не волновало. Почему-то больше, чем сам факт, что мне приходится встречаться с клиентом Анджелы лично, меня смущало, что Хендрик не дал мне возможности выбрать что-то кроме красного бархата.
– Здесь неподалеку исторический музей Амстердама, – как ни в чем ни бывало продолжил Хендрик, пододвигая одну из чашек ко мне. – Вы уже были?
– Нет. – Удивление заставило мой голос прозвучать довольно
резко, поэтому я поспешила пояснить: – У меня обычно не хватает времени на это.– Очень жаль. А я часто заглядываю туда на фотовыставки. – Он приподнял крышку чайничка, выпустив немного пара, и с довольным видом вернул ее на место. – Я большой поклонник искусства фотографии. Запечатленное мгновение хранит куда больше, чем кажется на первый взгляд. Иногда мне кажется, что жизни – настоящей жизни – в фотографиях гораздо больше, чем в хаотичном процессе, пролетающем у нас перед глазами…
Я непроизвольно уткнулась ногтями себе в тыльную сторону запястья и принялась медленно расчесывать кожу. Плохая привычка, просто ужасная, но, тем не менее, помогает справляться с ситуациями, выходящими из-под моего контроля.
– Я не понимаю.
Во взгляде Хендрика мелькнуло разочарование. Посчитал меня дурочкой, не оценившей его тонкую натуру, не иначе.
– Я не понимаю, при чем здесь это, простите, – выпалила я, смутившись. – Я на работе. И просто хочу передать вам посылку.
Он выслушал меня и неожиданно понимающе улыбнулся.
– Ваша ответственность похвальна, Клара. Возможно, в следующий раз вы найдете время на посещение выставки фотоискусства. И я с удовольствием составлю вам компанию.
Меня хватило лишь на то, чтобы неопределенно пожать плечами и приподнять уголки губ в приступе неискренней вежливости. Возможно, Хендрик Ван Дейк просто любил поболтать. Но почему это заставляло меня так нервничать? Я опустила взгляд на его галстук, и внезапно для себя поняла, что на ткани узор в виде ящериц.
– Посылка, – спохватилась я. Водрузив рюкзак себе на колени, я достала щедро обклеенную почтовыми наклейками коробочку. В сравнении с большинством посылок, которые мне доводилось доставлять, эта была практически невесомой.
Хендрик взял ее, продолжая смотреть на меня. Я не сразу поняла, что выражал его прищур, оставшийся после улыбки. Под этим взглядом было легко почувствовать себя одним из тортиков во вращающейся витрине. Встреча перестала казаться просто странной. В ней появилось что-то пугающее.
– Вы знаете, что здесь? – спросил он, пряча коробочку во внутренний карман пальто. Я едва не подскочила от ужаса – трехцветная кошка без предупреждения ткнулась пушистым лбом мне в голень, чем напугала до полусмерти. Хендрик не спускал с меня глаз – он ждал ответа.
– Нет.
– Вам интересно?
– Нет, – с неподдельной искренностью повторила я.
Ухмылку Хендрика можно было одинаково уверенно назвать как добродушной, так и устрашающей.
– Спасибо, – сказал он. И, наклонившись над столом, продолжил уже на полтона тише: – Вы занимаетесь интересными делами у себя в Праге. Передавайте Анджеле мои искреннейшие восторги от нашего сотрудничества.
С этими словами он встал из-за столика и покинул кофейню, оставив меня наедине с заваривающимся чаем. Я выглянула в окно: перед Хендриком остановилась черная Тесла, и парень в темных очках поспешно подскочил, чтобы открыть ему дверь. Досмотреть сцену до конца не удалось – Хендрик, словно почувствовав, что я наблюдаю, обернулся. Я отшатнулась от окна, и решила, что больше выглядывать не буду.
Хозяйка кофейни принесла красный бархат, запакованный в картонный контейнер, и сказала, что счет оплачен. Я кивнула и, посидев еще пару минут в полном смятении, тоже вышла на улицу. Чай так и остался нетронутым.