Ангелы бедствий
Шрифт:
Подрывникам пришлось повозиться, чтобы вскрыть огромную дверь укрепления, и позже они потеряли еще несколько драгоценных минут, пока пара инженеров не вырубила первоначальные системы защиты. По крайней мере, они что-то сделали с ней, и Стас, глядя на всю эту возню, даже не хотел думать о том, что будет, если они ошибутся.
У "Брахмана" были сомнительные шансы на победу в открытом столкновении даже на начало операции. Сейчас же, когда основная часть обороняющихся была уже перебита, Стас невольно задумывался о том, что если у Моканди есть сюрприз для "Уаджет", то время, когда его предстояло ввести в игру было на подходе. Боевики противника не собирались сдаваться; даже здесь, прижатые к своим огневым рубежам, они отстреливались уверенно и спокойно, словно бы перевес был
"Они знают, что им не уйти", думал Стас, "для них это последнее сражение… Почему никто из них не сдался?"
Возможно, это было не так, и кого-то все же удалось взять в плен еще во время сражения в городе. Даже если и так, Стас подозревал, что пленных будет мало.
Его грань была здесь же, и пока Стас делал все, чтобы эти пятеро не лезли на рожон и держались поближе к нему. Он не думал, что будет сильно переживать, если кого-нибудь из них подстрелят, но внутренний голос упрямо твердил свое: следи за этими клоунами, не допусти, чтобы кто-нибудь не пережил сегодняшний безумный день…
"На сегодня уже и так предостаточно трупов".
Первая, вторая и третья грань рассредоточилась по первым трем уровням подземного комплекса. Сколько подземных этажей было в этом бункере никто не знал, и Стас предполагал, что начало вторжения в бункер лишь только начало главного противостояния с обороняющимися боевиками.
"Здесь их лидер".
Мысль о том, что Моканди где-то здесь пугала Стаса, и он не мог понять почему. Этот человек стал причиной многих бедствий, он задумал воплотить в жизнь нечто ужасное, и теперь Стас невольно испытывал страх к этому человеку. Тот, кто столь спокойно и решительно положил на кон свою жизнь, и жизни других людей лишь для того, чтобы выполнить задуманное, привести в действие давно подготавливаемый план не мог вызвать у него каких-либо иных эмоций.
"Расслабься. Он уже наверняка пустил себе пулю в лоб".
Они продолжили штурм, продвигаясь вперед медленно и зачастую надолго застревая на одном участке, силясь подавить сопротивление противника. Шаг за шагом они продолжали двигаться дальше, оставляя за собой залы и коридоры с изуродованными пулями стенами и разбитой аппаратурой, а так же неподвижные тела в легких черных скафандрах. Иногда среди них оставались и тела в белых скафандрах оперативников "Уаджет".
Спустя двадцать минут ожесточенной перестрелки все утихло. Стас сдернул с потного лица маску, всматриваясь вперед. Последние двое боевиков, застреленные несколько секунд назад, лежали на небольшом перекрестке.
— Продвигаемся дальше, — скомандовал старший ведущий, и два десятка оперативников, многие из которых так же избавились от масок-капюшонов, выдвинулись вперед. Кажется, они добрались до последних помещений на этом уровне.
Пока старший ведущий отдавал распоряжения, разделив их отряд на несколько групп, Стас бросил взгляд на Лешу и Настю. Эти двое так же сняли свои маски, и выглядели они смертельно уставшими.
"Сам я, должно быть, не лучше".
Леша, тяжело привалившийся плечом к стене, ответил мрачным загнанным взглядом исподлобья, к котором не было ничего, кроме тупой усталости. Стасу стало не по себе от этого взгляда, и он с трудом ободряющее улыбнулся ему, поспешно переведя взгляд на Настю. Она где-то разжилась трофеем: Стас, разглядывающий пистолет в кобуре, крепящийся на портупее на уровне диафрагмы, не мог припомнить, чтобы оперативники ходили с таким оружием. Пистолет "Вега" не отличался хорошей убойностью, хотя целиком и полностью подходил для боя в городских условиях, или для личной самообороны.
— Кавелин!..
Стас вздрогнул.
– ..Ты, Юргин, Малышев, Андреева и Кудрявцев — в ту сторону! — старший ведущий ткнул рукой в сторону коридора, уводящего направо.
Стас кивнул. Он не совсем понял замысла старшего, решившего делить звенья разных подразделений. Вместе с ним в обозначенном направлении должны были пойти двое из его звена и двое из второй грани.
— Пошли, —
глухо проговорил он, и оперативники выдвинулись вперед. Позади старший ведущий отдавал последние распоряжения, судя по которым, большой отряд был теперь разделен на несколько маленьких, каждый из которых должен был выдвинуться в разном направлении и завершить работу на этом уровне.Стас мысленно кивнул сам себе. Здесь все было просто, есть враг и есть оружие, при помощи которого этого самого врага нужно уничтожить. Он прекрасно понимал всю ясность и доступность того, что происходило на каждом поле боя, вне зависимости от времени, места и условий сражения: так было и так будет всегда.
В этом ответвлении было подозрительно тихо. Позади загремели выстрелы завязавшихся перестрелок с оставшимися боевиками, и акустика этих коридоров усиливала звуки боя, делая их неестественно громкими и при этом глухими. Стас, быстро переступая полусогнутыми ногами, припавший к прицелу своей винтовки, чувствовал, как волнение берет свое. Ему казалось, будто с каждым шагом он и вверенные ему люди идут в уготованную ловушку.
Коридор стал значительно шире, и Стас не заметил, как темные стальные стены вдруг резко сменились белым пластиком. От его напряженного внимания, сконцентрированного лишь на готовности убить любого человека в черном скафандре, появившегося в его прицеле, ускользнул момент "перехода". Теперь же белым было вокруг практически все, стены, пол и потолок. При виде этого он поежился от возникшей у него ассоциации с внутренним обустройством "Панциря мира".
Впереди послышались негромкие голоса и Стас, шедший впереди небольшого отряда в паре с одним из оперативников-стрелков из своего звена замер на месте, подав знак рукой остальным немедленно остановиться.
— Кавелин, обнаружен враг, — тихо проговорил он в бусину микрофона. Ему никто не ответил, и судя по этому молчанию и грохоту оружия, докатывающемся до них, ввязавшимся в бой оперативникам было не до него. Стас и его отряд ушли вперед на совсем небольшое расстояние от того "перекрестка", где старший ведущий начал делить их группу. Здесь нечего было рассчитывать на подкрепление, и справляться придется самим.
Стас быстро обернулся и окинул взглядом лица тех, с кем он пришел сюда. Поймав тревожный взгляд Насти, он поспешно отвернулся, дав рукой сигнал, который мог означать лишь одно — "ищем и уничтожаем".
"Мы ведь за этим сюда и пришли, верно?.."
Они свернули за угол и так же быстро и бесшумно ступая, бросились в открытый широкий дверной проем, откуда доносились приглушенные голоса. Судя по все тому же обилию белого пластика, в душу Стаса в самый последний момент закралась мысль о том, что больше всего этот блок подземного уровня, равно как и этот зал, в который они ворвались, больше всего похож на центр управления.
Загремели первые выстрелы — Стас успел увидеть несколько фигур в черных скафандрах и мундирах. Он нажал на спусковую скобу, и его короткая очередь срезала вражеского офицера, стоящего у стены перед терминалом. Следом он ощутил удар в правую руку, и окружающая его реальность утонула в всплеске немыслимой боли, которая, пыхнув в глазах сверхновой, тут же погасла. Оглушенный Стас пошатнулся, когда белый цвет пластиковых покрытий на какой-то миг плеснул ему в глаза. Он мельком посмотрел вниз и увидел, как неестественно медленно падает рука в бежевом, плотно обтягивающем рукаве и перчатке; как все еще стреляет штурмовая винтовка, рукоять которой обхватили пальцы этой руки, и как брызжет невероятно красная кровь с рваной раны, в обрамлении белых и красных лоскутов крови и ткани скафандра.
"Моя рука"…
Стас чувствовал, как начинает неуловимо быстро проваливаться в белое марево, исходящее откуда-то извне, словно бы кто-то прибавил света в лампах. В следующий миг стремительно подкатывающее забвение, словно прибой погасило все его чувства, подобно мощной волне, сметающей слабый огонь костра с берега, и боль угасла. Белый цвет померк, уступив место глубокой тьме.
— Достаточно, господа, — негромко проговорил Моканди, когда все было кончено. — Кажется, мы сделали все, что было в наших силах.