Чтение онлайн

Всё это нужно выяснить. Она немедленно пошлёт Илену…

Сунор выругалась. Она совсем позабыла, что её дорогой папочка услал Илену в Ханелас. Что ж, чародеек в Ордене ещё много.

Змейка почти весь день проплакала в объятиях Хаарта.

— Я столько не видела отца, и вот теперь он… А я даже… а мама… — бормотала она, а он утешал её, целовал в чистый лоб и гладил вьющиеся золотые локоны.

Злареса была в очень тяжёлом состоянии. К ней привели лекаря, и он неотрывно был при ней. Сначала Змейка хотела сама лечить свою мать, но она не выдержала и получаса. Хаарт вывел её, зарёванную и почти теряющую сознание от горя, из комнаты, где лежала Злареса, и больше туда

Джара, Ивор, Тэллар, Сельма и Аерис чувствовали себя неловко. Сельма ничего не смыслила в магии исцеления и не могла помочь. Джара слишком вымоталась, чтобы даже пытаться применить свою силу на спасение Зларесы. Друзья просто сидели и молчали, изредка перебрасываясь отдельными фразами.

Ближе к ночи все семеро, измотанные и уставшие, уснули.

После полуночи Злареса отошла в мир иной. Лекарь тихонько разбудил Хаарта и объяснил, что ничего не мог сделать. Уже немолодое сердце не выдержало такого стресса и остановилось. Юноша не стал будить Змейку, расплатился с лекарем и один по ночным улицам отправился в церковь Солнца. На середине пути он вдруг остановился и с ужасом подумал о том, каково будет Змейке, если она вдруг проснётся среди ночи, заглянет к матери и найдёт её мёртвой. Но затем он понадеялся на то, что из-за пережитого Змейка будет спать до самого утра тяжёлым, беспробудным сном, и отправился за жрецом, чтобы тот очистил тело Зларесы и подготовил её к последнему пути.

К счастью, когда Хаарт вернулся в гостиницу со жрецом и его помощником, Змейка ещё спала. Но она проснулась от шума и, едва увидев жреца, тут же всё поняла. Хаарт обнял было её, плачущую, но Змейка захотела побыть с матерью. Она просидела около бездыханного тела Зларесы, держа её за охладевшую морщинистую руку, пока жрец совершал необходимый обряд.

На рассвете Зларесу предали земле.

Только когда Змейка забылась во сне, Джара решилась поговорить с Хаартом об Альянсе.

— Всё, что случилось, — вина Книги, — начала она. — И это только начало, Хаарт, понимаешь? Я хочу, чтобы ты осознал все те ужасы, которые могут случиться, если мы промедлим. Нам нужно собрать Альянс как можно скорее и отправиться за артефактами на остров.

— Джара, — мягко прервал её Хаарт. — Не стоит объяснять мне всё это. Я понял и уже принял решение. Я согласен стать Ангелом и присоединиться к Альянсу. И я уверен, что Змейка тоже даст согласие.

— Я не сомневаюсь, но… — Джара замолчала на мгновение и вытащила компас. Стрелка несколько мгновений уверенно указывала в сторону кровати, на которой спала Змейка, а затем бешено завертелась из-за близости следующего Ангела. Джара засунула компас обратно. — Так вот, я должна получить согласие от самой Змейки.

— Давай немного отложим этот разговор, — сказал юноша. — На Змейку сейчас столько всего свалилось…

— Я всё понимаю, Хаарт, не сочти меня чёрствой, но медлить нельзя. Желательно, чтобы к вечеру в Альянсе было уже семь человек. Когда Змейка выспится, я поговорю с ней… Или лучше ты. Всё ей объяснишь, представишь нас. Хорошо?

— Конечно, Джара, — кивнул он.

— И ты должен произнести слова клятвы Альянсу. Это необходимо.

— Что я должен сказать?

— Ничего особенного, — ответила Джара. — Главное — суть. Поклянись, что, пока Ангелы не исполнят свою миссию, ты не покинешь Альянс, и не отступишься ни перед чем.

— Клянусь, — с готовностью ответил рыцарь.

Бестия удовлетворённо кивнула.

— И кстати, Джара… кто восьмой Ангел?

Девушка закусила губу.

— Я увижу это во сне, когда Змейка даст согласие…

— Джара, по-моему, уже нет смысла скрывать от него правду, — вдруг вмешалась Сельма.

— Правду? — не понял Хаарт. — Какую правду?

— После Змейки к Альянсу должна будет присоединиться Сунор,

— Что?! — Хаарт вскочил. — Нет! Ни за что! Я не буду с ней в одной команде! Нет!

Джара поднялась и усадила его обратно.

— Успокойся. Во-первых, ты разбудишь Змейку, а во-вторых, тебе уже нельзя отступать. Ты уже в Альянсе. Послушай, ты должен забыть свою ненависть ради нашей миссии…

— Постой-ка, — перебил её Хаарт. — Так вы знали? Давно знали, что Сунор следующая и что я её ненавижу?

— Теперь я буду честной с тобой. Я знала всех девятерых Ангелов сразу, Хаарт, точнее, их внешность. Когда мы были в Крепости Луны, я увидела портреты твой и Сунор и узнала о том, что случилось между вами. Но я боялась, что ты не дашь согласие, поэтому не говорила тебе. Хаарт, пойми…

— Джара, — начал он, но у него не было слов, чтобы выразить всё, что он чувствовал.

Да, он понимал, как важен Альянс, как он нужен миру, он сознавал, что никакие личные чувства и эмоции не должны мешать делу Ангелов. Но с другой стороны, он ненавидел Сунор всей душой и просто не представлял, каково будет ему спасать мир бок о бок с этой самовлюблённой, подлой и избалованной негодяйкой. А Змейка? Что будет чувствовать она? Хаарт уже представил все эти бесконечные насмешки и издевательства Сунор, все подлые вещи, которые она будет устраивать, лишь бы посеять разлад между ним и его Змейкой. И зачем только она нужна Альянсу? Что может сделать эта изнеженная кукла для спасения мира?

Но Джаре он сказал:

— Я уже успокоился. Я всё понимаю.

Дни во дворце казались бесконечными. Сунор целыми днями слонялась по роскошным залам, баловала себя разными изысканными лакомствами, принимала ароматные ванны, заказывала портнихам каждый день по новому наряду, требуя новшеств и экзотики. Потом ей всё настолько надоело, что она начала срываться на своих служанках, потом перешла на дворцовую прислугу в целом, один раз даже от какого-то невыносимого чувства отчаяния и безысходности поколотила маленького поварёнка просто за то, что он попался ей на глаза.

Она выслала свою новую приближённую чародейку в самую дальнюю провинцию Таэрии, потому что та не смогла ничего разузнать. Только сообщила, что приезжие живут в той же гостинице, где и Змейка с Хаартом, и что вчера утром они хоронили какую-то женщину на городском кладбище. Это ничего не дало Сунор. Она попыталась связаться с Иленой через придворных чародеек, но у тех ничего не получилось, и они также были наказаны капризной дочерью Дамрафа.

Сунор умирала от скуки. А ещё от оскорблённого чувства собственного достоинства. Она никак не могла смириться с тем, что её, красавицу, роскошную, шикарную, непревзойдённую, вдруг отвергли и променяли на какую-то там простушку. Сунор вбивала себе в голову, что мучится от любви, но на самом деле её страстное стремление заполучить Хаарта уже просто превратилось в некую манию, основанную на непременном желании доказать себе и всем, что она лучше всех и что она всегда добивается того, чего (и кого) хочет. И с каждым днём, который Хаарт начинал в объятиях своей кудрявой дурочки, эта мания всё больше сжигала Сунор.

В тот день Дамраф и Аялла отсутствовали, и Сунор, почему-то расстроенная объявлением глашатая о заключении мира с Аронвардом, заставив чародеек устроить ей спектакль в тронном зале, развалившись восседала на троне и со скукой, безо всякого интереса во взгляде бездонно чёрных глаз наблюдала за представлением.

Внезапно в зал вошла служанка и замялась на пороге.

Сунор хлопнула в ладоши, чародейки разбежались по углам.

— Что такое? — недовольно спросила девушка. Она была недовольна скорее не потому, что служанка прервала представление, а потому что в последнее время она была недовольна решительно всем.