Альтер Эго
Шрифт:
Я стараюсь не поднимать глаз всё время, пока он одевается. Но потом тень от него падает на меня, когда он стоит рядом, прямо передо мной.
— Ты готова? Можем идти?
Я смотрю на его ботинки, потом осторожно поднимаю глаза по джинсам, нервно сглатываю, доходя до ширинки, и опять опускаю взгляд, любуясь его красивой обувью. Он протягивает мне руку, но я вскакиваю сама. Конечно, он терпеливо ждёт, пока я соберусь с мыслями. Он даже готов мне помочь, но в моём случае это нерешаемая задача, и мне поможет только топор от головы.
Мои мысли постоянно разбегаются, сталкиваются, падают, смешиваются и проделывают много странных акробатических номеров, ограниченные черепной коробкой. Пока я принимаю решение и начинаю действовать, мне нужно время, чтобы осмыслить. Поэтому я не
Когда я резко вставала, не подумала, что он стоит близко — практически в двадцати сантиметрах от меня. И я резко отступаю назад, натыкаюсь на кресло, колени подкашиваются, и я снова падаю в него. Он уже открыто надо мной смеётся и всё-таки помогает мне встать, аккуратно подтягивая за локти, и сразу отступает, чтобы у меня было больше пространства для манёвра.
— Не ушиблась? Всё нормально?
Хотя он знает ответы на свои вопросы. Они риторические, и он всё это сделал специально. И я повела себя именно так, как он хотел. И всё же я отвечаю:
— Нет… Да.
Мы наконец выходим из номера. В лифте я забиваюсь в дальний угол. Он встаёт у задней стенки. Он гораздо более уверенный и расслабленный, чем я. Я сейчас похожа на невротичную девицу, близкую к обмороку от того, что нахожусь в лифте с красивым мужчиной, который меня вчера отменно трахнул.
Именно так и должны подумать люди, которые входят в лифт этажом ниже. Пара средних лет окидывает нас взглядом. Мужчина слегка кивает мне в знак приветствия, женщина безразлично отводит взгляд.
Когда я соглашалась на эту встречу, то не думала, что будет именно так. В моей картине мира всё должно было закончиться вчера ночью, через пару часов. Он должен был собраться и уйти. Благо, сейчас даже про деньги на тумбочке не нужно напоминать — сумма заранее переведена на банковскую карту. Ира сказала не обсуждать с ним этот вопрос, мол, это не принято, и, в общем, неприлично. Прилично или нет, ей виднее. Как он объясняет это налоговой — не мои проблемы. Но стоит он немало, поэтому, если бы пришлось нести столько наличных денег, я бы, наверное, отказалась. И на тумбочке они бы не поместились. Меня вполне устраивает, что мы с ним не обсуждаем материальную сторону сделки.
Лифт наконец приезжает на нужный нам этаж, оставив пожилую пару ехать дальше, и мы выходим вдвоём.
— У тебя тяжёлая сумка. Я могу понести.
— Нет, спасибо, я справлюсь.
— Всегда справляешься сама.
Это не вопрос, он утверждает. Да, а как же иначе, учитывая, что я одна? Конечно, это мой выбор, и все дела, но иногда и правда хочется живого человека рядом, и не только поговорить или поплакать — для этого у меня есть подруга. Но хочется и чтобы поделиться радостью, да и всякими мелочами. Иногда хочется, чтобы кто-то был рядом, ничего больше. Но это лишь фантазии. У меня уже был муж, но близким человеком он не стал. Я раньше не чувствовала такой отчуждённости, даже от посторонних людей, хотя поняла это только много позже. Конечно, дело было не только в нём, сколько во мне, но легче от этого не становилось. Я бы хотела сказки, но я знаю, что реальная жизнь иная, и поэтому я сама несу свою сумку. Если женщина стала слишком самостоятельной, то мужчина ей нужен, только если она его полюбит, во всех остальных случаях он лишь мешает и раздражает.
Я знаю, где здесь ресторан, поэтому иду первой, или он позволяет мне быть впереди. Но он всё равно рядом.
Девушка на входе с улыбкой интересуется:
— Вы вместе? Столик на двоих?
Он отвечает быстрее, пока я думаю, как странно, что мы всё ещё вместе. Нонсенс. Меня с головой накрывает когнитивный диссонанс.
— Да.
— Пойдёмте.
Она усаживает нас за столик у окна. Я осторожно озираюсь по сторонам. Маловероятно, что здесь сегодня в субботу утром могут быть мои знакомые, но чем чёрт не шутит. Я не нахожу никого знакомого и наконец смотрю на него. А он всё это время смотрит на меня. Его взгляд открытый и дружелюбный. Сейчас он не пытается меня очаровать или склеить, ему это попросту не нужно.
Я и так с ним, а причины, которые бросили меня к нему в объятия, уже не имеют значения.У меня к нему столько вопросов, которые я не стану задавать, но какая разница? Могу ведь я поинтересоваться хоть чем-то. Я никогда бы не подумала, что первой начну разговор, но язык у меня сейчас так и чешется. Пожалуй, сейчас я боялась неловкого молчания даже больше, чем сказать глупость. Я знаю миллион способов начать ничего не значащую беседу. Можно поговорить о природе или о погоде. Это самое простое. Но о чём говорить с мужчиной, который вместо слов приветствия меня трахнул?
— Алекс — это производное от Алексея или Александра?
— Ни то, ни другое.
— Творческий псевдоним?
— Можно и так сказать. Почему Аврора?
Люди не верят, что живого реального человека в двадцать первом веке могут звать Авророй. Но это как раз мой случай. Мой папа, Герман, решил, что имя Аврора как раз подходит к его отчеству, особенно в сочетании с фамилией Виннер. А мама не возражала. Да-да, чуете, в чём подвох? Я — Заря-Победительница. Зато я могу называть своё имя незнакомым людям, и они никогда не подумают, что оно настоящее. Они подумают, что я странная. Опять же, в век параллельной цифровой реальности мне не нужно придумывать ник в социальных сетях или адрес электронной почты, у меня есть настоящее имя. Люди из кожи вон лезут, чтобы придумать что-то оригинальное, а я хотела бы попроще, но не получается.
— Папа так меня назвал.
— Ты и правда похожа на утреннюю зарю.
— Чем же?
— Ты как богиня утренней зари, приносишь дневной свет людям. От Авроры произошли все звёзды, горящие на тёмном ночном небосводе, в том числе Люцифер. Ты именно такая — светлая и чистая, а в душе у тебя самые тёмные демоны. Но именно в этом контрасте и вся прелесть.
— А ты поэт.
— Иногда, но спасибо.
— И тебе — спасибо.
Я не ожидала, что он может говорить нечто подобное. Это не вяжется с его идеальным телом. Нет, не подумайте, что я подвержена самым банальным стереотипам о качках. Я лишь думаю, что мужчины, как с обложки журнала, из другого общества, не моего. И это абсолютно верно, потому что если я услышу имя римского бога, то вряд ли смогу навскидку рассказать о нём, даже несмотря на моё высшее образование. Но он просто достал из своей памяти нужную информацию и очень красиво её изложил, в лучших традициях ухаживаний за женщиной. Возможно, это тоже профессиональный навык. А возможно, он образован даже лучше меня. Но он сделал мне приятно. Опять. И я снова улыбаюсь.
— Можно я задам тебе неприличный вопрос?
Я почему-то краснею. Какой неприличный вопрос он может сейчас задать?
— Да, но я оставлю за собой право на него не отвечать.
— Ладно, — он усмехается, — сколько тебе лет? Не пойми меня неправильно, но вчера, когда ты пришла, я немного испугался, что нарушаю закон, — он заговорщически улыбается.
— Тебя только это во мне напугало?
Он вопросительно поднимает бровь. Я, конечно, молодо выгляжу, но не настолько. И он сейчас ведёт какую-то хитрую игру, подводит меня к каким-то выводам или заставляет испытывать определённые эмоции. Я пока не могу разгадать его двойную игру. Хочет, чтобы я показала ему паспорт?
— Возраст согласия я уже перешагнула.
— Это хорошо, тебе больше шестнадцати, но мне этого недостаточно.
— Двадцать семь, мне двадцать семь.
Это всего лишь цифра, и я её не стесняюсь. Если он хочет знать, сколько мне лет, то это не та информация, которую я буду скрывать. Он картинно выдыхает.
— Это хорошо, гораздо лучше шестнадцати или восемнадцати.
Я не знаю, что на это ответить. «Спасибо»? Люди думают, что главное во флирте — сексуальность, но на самом деле главное — умение удивлять. И нет ничего сексуальнее этого. Я очень сомневаюсь, что кто-то предпочтёт молоденькую, свободную от проблем девушку зрелой женщине с колонией тараканов в голове, которые трещат наперебой. Но то, что он говорит и как, заставляет думать, что всё не так уж плохо, даже хорошо прямо сейчас. К нам наконец подходит официант, и он избавляет меня от необходимости хоть что-то сейчас отвечать.