Чтение онлайн

Поэтому вариант с профессиональным сексом мне подходит больше, хотя это мой первый и, наверное, единственный раз. Мне, конечно, понравилось, но я не хочу продолжать, потому что это слишком интимно. Слишком сложно подпустить мужчину так близко, особенно зная, что через несколько часов его уже не будет рядом. Никогда не будет рядом.

Так вот, мне не нужны отношения. Я их не ищу. Я их не начинаю. Я их боюсь, как огня.

И поэтому я здесь. В номере дорогой гостиницы на двуспальной кровати. И я всё ещё не одна. Не одна? Почему? Сколько времени оплачено? Сколько я ему ещё должна?

Хорошо, что я говорю гораздо меньше, чем думаю. Но мой взгляд с выпученными глазами, должно быть,

выдаёт меня с потрохами, с самыми потаёнными мыслями. Он говорит сам за себя.

— Доброе утро.

Я с трудом сглатываю, потом несколько раз открываю рот и только потом хрипло отвечаю:

— Доброе утро.

Голос я, похоже, вчера сорвала.

— Ты хорошо спала?

Я ничего не помню, ни единого сна, никаких образов, но чувствую в его вопросе подвох. И он лишь подогревает мои сомнения:

— Ты разговаривала во сне.

Тут нецензурная лексика опять спорит с цензурной, пока я смогу пискляво произнести хоть что-то приличное:

— И что же я говорила? Надеюсь, ничего непристойного?

Он смеётся:

— Нет, всё непристойное было вчера. Ты беспокоилась, что оставила дома ключи, а дверь захлопнулась.

— О, вот как! Эта фраза помогает выдохнуть, и после неё становится легче.

— Ключи от дома у тебя с собой или это был вещий сон?

Он что, беспокоится, смогу ли я попасть домой? Или боится, что связался с бездомной психопаткой, которая продала квартиру и потратила последние деньги на ночь с ним? Я пытаюсь вспомнить, запирала ли дверь вчера утром, уходя на работу, и понимаю, что моя дверь не захлопывается сама. Бывает, я забываю её запереть, но тогда она всё равно останется открытой лишь на язычок. Заходи, кто хочет, бери, что хочет. Бывает, я пару раз утром возвращаюсь, чтобы проверить — иногда не зря. Но это уже другая проблема.

— Ты улыбаешься.

Да, я начинаю улыбаться, как придурочная.

— Моя дверь автоматически не захлопывается.

— Это хорошо?

— И да, и нет.

Да уж, одной проблемой меньше для него и для меня. Не нужно ему изображать слесаря. Интересно, он умеет что-то делать руками, кроме того, что показывал вчера? Он придвигается ближе:

— Мне нравится, как ты пахнешь с утра.

Это очень странно, но помогает мне подпустить его ещё ближе, когда он меня обнимает и мягко прижимает к себе. И я чувствую его эрекцию. Разве такое возможно? Это уже не действие препаратов для потенции, если, конечно, он их вчера принимал. А может, это утренний стояк? В принципе, он же молодой мужчина, почему бы и нет. Нет! Потому что для него это работа. Я бы не стала с энтузиазмом в субботу утром писать аналитические отчёты. Хотя кого я обманываю, стала бы и делала. И не мне его осуждать. Особенно, когда он так нежно меня целует.

Мне почему-то очень стыдно. Может быть, потому что я настроилась только на вечер, а сейчас уже утро, и он не обязан всё это делать. Может быть, потому что он всё-таки совсем незнакомый мне человек, и я, конечно, хочу секса, но без эмоциональной близости сложно его допускать в своё интимное пространство раз за разом. Вчера я пошла на сделку с совестью, но сегодня у моего договора закончился срок действия. Говорят, у проституток ПТСР хуже, чем у военных, но я же с другой стороны баррикады. Или нет?

Эти мысли окончательно сбивают настрой. Я упираюсь руками ему в грудь:

— Нет, подожди. Я не могу, больше не должна…

Он сразу же выпускает меня из объятий. Я, путаясь в одеяле, пытаюсь встать. Это удаётся мне не сразу. Я бы чем-нибудь прикрылась, но одеяло всего одно, и я не готова у него его отбирать, потому что тогда он будет совсем обнажённым. А это даже хуже. Лучше уж я, чего он там не видел. В итоге борьба с

одеялом и самой собой окончательно лишает меня сил. Я просто сажусь на край кровати к нему спиной, опуская дурную голову на руки.

Причёска распалась, и длинные волосы падают на лицо. Я пытаюсь их убрать, но получается плохо.

— Извини, я не хотел тебя напугать.

Я качаю головой:

— Нет, это ты меня прости.

Я встаю и иду в ванную комнату. Запираю дверь и сразу включаю воду. Не хочу слышать, как он будет собираться. Он бы не сделал мне ничего плохого. Я сама не знаю, чего испугалась и почему оттолкнула, ведь мне было приятно. Точнее, тело реагировало правильно, а голова — нет. В этом и проблема.

Я смываю всю вчерашнюю страсть, стараясь не замочить волосы. Когда я выйду, его уже не будет в комнате, и, наверное, это хорошо. Неприятно, что так всё закончилось, но со мной не может быть по-другому. Я всё умею портить. Мне можно вести мастер-классы «Как уничтожить свою жизнь: Практические советы бывалой» или «Как отделаться от парня за одно утро: Смотри и учись».

Я заворачиваюсь в банный халат и выхожу. И вижу, как он всё ещё сидит на кровати с телефоном в руках. На нём даже боксеры. Он как ни в чём не бывало спрашивает:

— Ты не хочешь позавтракать?

Спрашивает так, как будто мы с ним давно знакомы. И я вместо ответа смотрю на наручные часы и со знанием дела произношу:

— Сейчас почти одиннадцать. Завтрак уже закончился.

— Но ресторан-то открыт.

— Да.

— Тогда собирайся, а я пока схожу в душ, — и уже в дверях добавляет: — Только не убегай, я быстро.

Он наверняка спросил из вежливости, и я должна была отказаться. Но нагло согласилась, даже не заметила, как. Хотя согласилась я не на завтрак, а с тем, что ресторан открыт. Но ведь ресторан в гостинице открыт круглые сутки, на крайний случай всегда можно поесть и выпить в баре. Он подвёл меня к ответу, спровоцировал. Но я ещё вчера заметила, что он может мной управлять. Читает мои реакции и направляет, задаёт наводящие вопросы, даже нужные слова заставляет произносить. И то, что мне вчера в нём казалось положительным, сегодня вызывает сомнения.

Я чую манипуляции за версту, потому что сама это умею. Но только в профессиональных масштабах, в личных целях у меня ничего не выходит. Теперь уже поздно сожалеть. И бежать тоже, тем более что он попросил этого не делать. Я всё-таки воспитанная женщина и не хочу обманывать без причины.

Я собираю одежду с пола и одеваюсь, пока он не смотрит, а то я бы опять смущалась. А когда он выйдет, я буду уже полностью одета. Вот только что делать с причёской? Волосы вьются и падают на лицо, а у меня даже резинки с собой нет. Хорошо хоть расчёска в сумке завалялась.

Он не такой стеснительный, как я, и выходит из душа лишь с полотенцем на бёдрах, которое того и гляди упадёт к его ногам. Я не могу смотреть на его атлетически сложенное тело, отточенное в спортзале и совершенно прекрасное, особенно при свете дня. Я резко отворачиваюсь, зажмуриваюсь, чтобы точно ничего не видеть, а потом падаю на кресло и начинаю изучать содержимое своей сумки, хотя ничего интересного там, конечно, нет.

Он хорош, даже слишком. Вне этой комнаты мы бы с ним никогда не встретились, потому что красивых и популярных мужчин я обхожу по ещё большему радиусу. Он, кажется, усмехается, глядя на мою неловкость, но я ничего не могу с собой поделать. Надеюсь, что я его только забавляю, и он не испытывает никаких неприятных эмоций. Мне не хочется его раздражать, хотя, какая разница, если мы с ним сегодня разойдёмся навсегда и больше никогда не встретимся.