Чтение онлайн

Голем, не спрашивая позволения, взял ближайший стакан и плеснул в него выпивки из графина. Пригубил, поморщился, но наполнил до краев.

– Твои речи так же слащавы и приторны, как твое вино, Венжар, - сказал он.
– Ты знал, что я еще жив. Так почему же поспешил объявить меня мертвым, а затем вычеркнуть отовсюду мое имя?

– Твоего имени я не трогал, - возразил гроссмейстер ен'Гарбдад.
– Но после того как один эгоистичный и самоуверенный чародей сделался для мира все равно что мертвым, Кругу для решения внутренних разногласий стал нужен еще один голос. Поэтому...

– Не Кругу, но тебе, чтобы сохранить власть - ведь

так, Венжар?
– перебил Голем

Чародеи продолжали обмен оскорблениями, называли какие-то имена, обвиняли друг друга в глупости. Затерянная в Медвежьем Спокоище Орыжь была для них точкой на карте, ее гибель - мимолетным мгновением в их вековом споре; событием досадным, но незначительным и уже свершившимся, а потому более не заслуживающим внимания.

Кем были они, великие чародеи прошлого, герои исторических хроник и легенд - и кем была кучка небогатых простолюдинов: землепашцев, охотников, шорников?

– Ты должен был отступить раньше, - доказывал Голем гроссмейстеру ен'Гарбдаду, двигая фигурки по карте.
– Но ты...

– Рибен, я свободен?
– потеряв терпение, перебил его Деян.
– Ты здесь, и наш с тобой уговор закончен. Я могу уйти?

– Куда?..
– Голем взглянул с растерянностью и досадой.
– Подожди. Нужно поговорить.

– Я достаточно слышал твоих разговоров, - сказал Деян, - и мне ничего от тебя не нужно: хватит и епископской грамоты.
– Он хлопнул себя по карману, где лежала записка преподобного Андрия.
– Так я могу идти?

Чародей молчал, глядя на него расширившимися глазами. Не дождавшись ответа, Деян пошел к выходу из шатра.

– Деян!..
– Голем удержал его за локоть и заставил обернуться.

– Что?..
– с фальшивым спокойствием спросил Деян. Никогда прежде он не испытывал такого желания ударить чародея, как сейчас; тот почувствовал его злость - и вздрогнул, убрал руку.

– Ничего. Ты свободен... Ты всегда был свободен.
– Голем отступил назад; растерянность и отчаяние на его лице сменились гневом и обидой.
– И можешь идти куда пожелаешь, конечно. Венжар, твои люди ведь не будут препятствовать?

– Не будут, - лаконично подтвердил гроссмейстер ен'Гарбдад.

– Тогда прощайте, милорды; рад был знакомству!

Деян отвесил короткий поклон и вышел вон.

– III –

Ступив в темную прихожую между внутренним и внешним пологом шатра, Деян подумал, что не желает служить мишенью для чьего-либо любопытства и по науке Голема попытался "прикинуться камнем", чтобы сделаться невидимым для чужих глаз. Получилось или нет - но, когда он вышел наружу, Алнарон не обратил на него ровным счетом никакого внимания: неподвижный, как статуя, генерал с застывшей на лице мрачной гримасой стоял у входа, а с ним еще четверо мужчин, тех самых, что сопровождали Голема к гроссмейстеру. Кроме них рядом никого не было; очевидно, Алнарон приказал всем разойтись.

Деян глубоко вдохнул смрадный воздух лагеря. Ничего, ровным счетом ничего не переменилось: так же воняло лошадьми, испражнениями и отсыревшим деревом, так же стучали в отдалении топоры, так же накрапывал дождь, - только Орыжи больше не было на свете. Давно уже не было; и пока он развлекался на постоялом дворе в Нелове,

вороны и волки объедали кости...

Ему хотелось упасть в грязь и завыть; вот только он знал, что от этого не будет никакого толка. Когда поочередно умерли Вильма, отец и мать, у него оставались братья и друзья; когда Кенек Пабал походя упомянул о гибели Мажела и Нареха, оставались Эльма и Терош Хадем, и все другие люди, не близкие ему, но которыми он так или иначе дорожил. А теперь никого не осталось. И от него самого ничего не осталось: только слабая, бесполезная плоть.

Деян заскрипел зубами.

Он распрощался с чародеем в намерении немедля потребовать свежую лошадь и уехать - но лишь теперь до конца осознал, что ему некуда идти. Разве что пуститься галопом куда глаза глядят - в надежде в темноте слететь с дороги и свернуть шею. Но это был не слишком надежный способ быстро со всем покончить; а другого вовсе не было: ружье осталось притороченным к седлу.

Должно быть, из его груди все-таки вырвался стон, потому как Алнарон резко повернулся в его сторону:

– Милорд?..

Деян едва не расхохотался.

"Милорд!"

Он потерял все, зато сам - пусть и не взаправду - сделался одним из тех, кого презирал за высокомерие и близорукость: Господин Великий Судия плевал на справедливость, но знал толк в жестоких шутках.

– Милорд?..
– вновь обратился к нему Алнарон.
– Что вам угодно?

Голос генерала выдавал неприязнь: в отсутствии Венжара ен'Гарбдада он не слишком старался приворяться.

– Ничего не нужно.
– Деян покачал головой и утер выступившие на глазах - от горя или от смеха?
– слезы.
– Простите за беспокойство: я просто вышел подышать.

Пытаться сотворить чары на виду у настоящих чародеев ему не хотелось, стоять под настороженным генеральским взглядом хотелось еще меньше, поэтому, кивнув Алнарону, Деян зашел обратно в темную прихожую шатра; но дальше проходить не стал.

Он бы предпочел исчезнуть по-настоящему - но за неимением такой возможности снова "обернулся камнем" и замер в темноте; тут он мог хотя бы побыть один...

На него навалилась вдруг чудовищная усталость.

Но из-за внутреннего полога доносились громкие голоса, и вскоре он невольно стал прислушиваться.

– IV –

– Хватит ходить вокруг да около! "Торговые" войны должны вестись на бумаге, а не на полях, иначе проигрывают все, кроме банкиров и торговцев оружием.
– Голос Голема от злости и постоянного крика сделался сиплым.
– Пусть Марфус умер, но ты сам признал, что посадил на мое место марионетку, чтобы сохранить в Круге большинство, - и что же?! Как ты мог все это допустить?!

– Я?!
– воскликнул гроссмейстер ен'Гарбдад.
– По-твоему, я это допустил?

– Ты; и, клянусь Небесами, ты за это ответишь.

– Перед Небесами - отвечу, но уж точно не перед тобой, Бен, - сказал гроссмейстер ен'Гарбдад.
– На самом деле ты мало что знаешь, да? С этого надо было начинать...

– Твои оправдания не изменят случившегося.
– Голем сбавил тон.

– Да уж точно! Как, по-твоему, на самом деле умер Марфус Дваржич, Рибен?

– Это я собирался спросить у тебя.