Чтение онлайн

Издали раздался истошный вопль раненого зверя, бьющегося в предсмертной агонии. Вдалеке, согнувшись, стоял Патрик и выл не переставая, схватившись за голову. Огромная птица с дымным сине-черным опереньем вынырнула из тумана. Она смотрела на Жаклин бесконечно мудрыми глазами, а потом обняла крыльями и исчезла в треске молний.

Странно, но Жаклин не чувствовала ничего необычного – все закончилось также неожиданно как началось. Гарвей отнял руки от лица и несколько мгновений ошалело смотрел на неё, а потом перевёл взгляд на Шульмана, осевшего на

колени прямо в дорожную пыль. Принц молча вынул из-за пазухи червонного туза и вложил его в ослабевшие пальцы девушки.

– Возьми, – тихо произнёс он. – У меня всё равно сейчас не осталось ничего ценнее его. Придётся оставаться твоим должником.

Девушка хотела вернуть карту, но Гарвей выставил ладонь и туз, выскользнув из её руки замер в воздухе между ними.

– Забирай. Он давно уже слушается тебя, а не меня, – тихо произнес он, и добавил после небольшой паузы: – Может, поцелуй принца стоит дёшево, но его… благодарность – бесценна!

Жаклин не стала говорить, что ни на грош ему не верит – гораздо больше сейчас её занимало состояние Патрика. На плохо слушающихся ногах, она поспешила к нему, сидящему на дороге, понуро опустив голову.

– Патрик! – позвала она его, легонько касаясь плеча. – Что с тобой?

Он поднял голову – в осунувшемся лице не было ни кровинки.

– Жаклин! – просипел он сорванным голосом. – Ты жива!

Он так порывисто обнял её за ноги, что девушка чуть не упала.

– Вставай, Патрик! – она, цепляясь за его плечи, уговаривала как ребёнка, отказывающегося есть на обед кашу. – Я не знаю, что это было, но оно кончилось! Всё хорошо! Все живы и здоровы…

Он, продолжая держать её, замотал головой.

– Все в порядке! Правда!

– Нет! – он поднялся, с колен, а потом вновь прижал её к себе, растерянно глядя в лицо, словно пытаясь запомнить каждую черточку. – Нет! – он вновь покачал головой, а потом, не обращая внимания на покашливания не спешившего удалиться Гарвея, отчаянно припал к губам девушки. Яростный, пьянящий поцелуй будто забирал часть её души, даря взамен другую, горящую темным пламенем возрожденного феникса. Через несколько долгих мгновений парень оторвался от Жаклин, отпустил её, а затем сам отступил на шаг.

– Уходи, – прошептал он.

– Идем вместе! Уже поздно – скоро стемнеет…

– Уходи! – сказал он громче. – У нас ничего не получится. Глупо было надеяться.

– Патрик… – Жаклин никак не могла понять, что он говорит. Точнее понимала, но верить не получалось. Никак.

– Уходи! – сказал он громче. Девушка попыталась прикоснуться к его лицу, но он с раздражением отбросил её руку и хрипло вскрикнул:

– Убирайся! Пошла вон от меня!

– Нет! – Жаклин сделала шаг к нему, но Патрик возвысил голос:

– Гарвей! Забери от меня эту… эту… дуру!

Принц подошел ближе, Шульман же стоял словно статуя. На его лице застыло выражение, напоминавшее брезгливость.

– Пойдём, – Гарвей потянул её за локоть. Патрик вздрогнул, но продолжал смотреть.

По щекам Жаклин заструились слёзы, но она стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. Увернувшись от руки Гарвея, и не оборачиваясь, она торопливо пошла по медленно темнеющей аллее..

***

На следующий день после прогулки с Патриком ректор вызвал её в свой кабинет.

– Надеюсь, вы не станете распространяться по поводу того, что видели? – спросил он.

– О чём вы? – Жаклин не сразу поняла его. –

Ах, о вашей жене и ребенке? Зачем мне это?

– Я имею ввиду, не пишите ничего об этом родным, а тем более Уне Грейвз. Мне и так хватает проблем. А я, взамен не стану распространяться о вашем романе с Шульманом.

Девушка сжала кулаки, до боли.

– Вы неправильно поняли. Нет никакого романа, – ответила она ровным тоном.

– Вам виднее, – пожал плечами Вайс. – Вы, конечно, меня не послушаете, но всё-таки скажу: будьте осторожнее. Это в Тербравосе вы преподаватель, а они студенты. За пределами университета, высокородные – а у нас нет других студентов – станут вести себя совсем по-иному. Боюсь, для их родни, вы будете стоять на ступени едва ли выше прислуги.

– Благодарю вас, – холодно сказала Жаклин. – Ваш секрет я сохраню. Хотя не понимаю, как в глазах общества наличие семьи может повлиять на работу.

– Это негласный указ короля, – пояснил Вайс. – Принц Тристан знает, но попросил не раздражать отца – он может найти более подходящую, по его мнению, кандидатуру на моё место. Почему-то монарх считает, что жена и дети будут отвлекать от нужд университета. Так что вы теперь понимаете, насколько шатко моё положение.

– Можете не беспокоиться – я не стану ни с кем это обсуждать, – повторила девушка.

Вайс кивнул и произнёс:

– В таком случае больше вас не задерживаю.

***

Последующие пару недель Жаклин запомнила плохо – мир казался погруженным в тёмное вязкое облако, не пропускавшее ни лучика солнца. Она ходила по коридорам как сомнамбула, улыбалась через силу, здоровалась со студентами и преподавателями, вела лекции, даже умудрялась проводить по субботам занятия в драмкружке. А по вечерам, пытаясь отвлечься книгами от мыслей о Патрике, поражалась самой себе: как может человек, почти в одно мгновение, стать дороже всех на свете? И почему так больно, когда на лекции он отводит взгляд, а после урока старается поскорее пройти мимо?

Пару раз она замечала на себе тяжёлый взгляд Айвы, сидящей теперь далеко от Гарвея. Принц сильно изменился – погасла хитрая ухмылка, червонный туз больше не искал целей, надёжно заняв место между страниц рабочего дневника Жаклин. Майсона Слая больше не дразнили, оставив наконец в покое – он теперь был занят в пьесе, в роли незадачливого слуги, вечно что-то путающего.

Рози Валенсо оказалась действительно очень энергичной и талантливой – она была везде: приготовила пьесу для постановки, безупречно разложив по ролям роман о Великосветской Франзине. Сделала эскизы костюмов, нашла в городе портных, готовых взяться за большой заказ, выбирала ткани, рисовала декорации… Ещё успевала ходить каждый день в больничный корпус к Шалену и учиться.

Но, как известно, рано или поздно заканчивается и плохое, и хорошее. Джейд восстановил здоровье и теперь занимался наравне со всеми. Рози, забросила «смертный» макияж и увлечение помадой для укладки волос. В результате, она превратилась в милую пухлышку с огромными голубыми глазами и темной кудрявой шевелюрой, сверкая по всякому поводу улыбкой, словно начищенная медаль бравого солдата, полученная за отвагу.

Они с Шаленом должны были играть Герцога Швабского и его жену – противную парочку, строившую козни королю и Франзине. Голос Джейда постепенно обретал прежнюю уверенность и глубину, а к отсутствию татуировок быстро привыкли, словно их и не было.