Академия неформат
Шрифт:
– Ну, да! Не к законникам же её! – кивнул синеглазый.
– И не к боевикам! – кивнул его дружок. – Может к медикам? С радостью полечился бы у такой целительницы!
– Ага! С удовольствием стал бы клистиры принимать! – хихикнул синеглазый. – Сейчас позабавимся!
Он достал из кармана колоду карт, блестевших золотыми срезами. Жаклин вздохнула и хотела отойти, но парень ухватил её за руку:
– Э, нет! Ты куда? Гляди, вон Рамб уже с билетами идёт! Вообще, держись нас – не пропадёшь!
Только сейчас заметивший Жаклин Флабер округлил глаза в притворном ужасе:
– Ты тоже в университет? Первый курс? За что же такую малышку да в нашу «волчью стаю»?
Девушка, раздосадованная слишком быстрым
– Тихо! Тузы не любят болтовни!
Жаклин попыталась, наконец, возмутиться, но так и замерла с открытым ртом: колода в руке парня зашевелилась, от неё сам собой отделился туз «любовников» и замер над остальной колодой в воздухе, слегка подрагивая, как задетая струна арфы. Карточный повелитель выпустил руку девушки и резко махнул ладонью, не дотрагиваясь до поблёскивающей золотом висящей в воздухе карты. Та рванула вперед со скоростью молнии – Жаклин не смогла уследить за нею. Мгновение – и вот золоченый туз «любовников» уже вновь в руке парня, повернувшегося с довольной улыбкой к девушке – чтобы оценить произведенный эффект.
Жаклин так и не успела ничего сказать – в толпе раздался громкий «Ах!» а через некоторое время, высокий вскрик, взорвавший воздух, словно петарда в дни празднования торжества святой Габриелы Мертвой. Пытаясь разглядеть, что произошло, Жаклин встала на цыпочки, но это оказалось лишним. Мимо со всех ног, уже далеко не так грациозно, пробежала заносчивая девушка с чемоданом, придерживая падающую юбку.
– Меня зовут Гарвей! – представился ухмыляющийся картёжник.
– Это была очень злая и жестокая шутка! – отчеканила Жаклин, – Я не желаю иметь с вами ничего общего!
Она развернулась и направилась в конец очереди.
– Да постой! Куда, ты? А билет!
– Отдайте его той девушке, которую так легко походя обидели! – ответила Жаклин, не обернувшись.
Она заняла очередь за невысоким коренастым мужчиной, беспрестанно вытиравшим лысую голову красным клетчатым платком – видимо, ему было очень жарко. Через некоторое время к ней подошел спутник Гарвея и Флабера, что предлагал ей в поезде присоединиться к веселью.
– Мадемуазель! Я взял вам билет, не отказывайтесь. Учитывая очередь, вы попадёте на Тербравос только к вечеру – на каждый паром берут только по двадцать пять человек с поклажей. А Гарвей… Он непредсказуем, как осеннее небо: вот только светит ласковое солнце и через минуту уже гроза, а то и град. Не держите на него зла! Он также себя контролирует, как погода.
Жаклин молча забрала билет из рук мужчины, но потом не удержалась и сказала:
– В детстве на вашего Гарвея пожалели розги, причём, совершенно зря! Он мужчина, а не дождь или ветер!
Усач странно посмотрел на неё, но девушка не пожелала дальше продолжать разговор, развернулась и направилась в сторону причала.
***
Палуба парома плавно покачивалась на волнах. Жаклин выбрала место на корме. Она опустилась на жесткую скамью, поставив дорожный саквояж на колени – пусть не так комфортно, как в салоне, зато на открытом воздухе. Погода стояла прекрасная – мягкое тепло октября она любила намного больше июльской жары. Северные холода со снегами и ледяными ветрами в этих широтах воспринимались как что-то сказочное, далёкое от реальности.
До сегодняшнего дня она не бывала нигде дальше родного Тартаса и Кардоссы, находившиеся на холмистых равнинах. Морские пейзажи Халума и побережья будоражили новизной. Всё хотелось рассмотреть получше: причудливые вулканические скалы, тёмного, красновато-серого оттенка, на которые обрушивались зелёные морские валы, сбиваясь в бахрому белой пены; тропические пальмы, увешанные тяжёлыми орехами; парусные лодки, снующие по бухте, резные корабли, заходящие
в гавань и стоящие на рейде…Паром медленно вышел из бухты, направляясь в открытое море, где на горизонте в туманной дымке виднелись несколько горных пиков, венчавших острова. Жаклин по наивности думала, что Тербравос – ближний к берегу. Как она ошиблась! Когда паром прошёл мимо первого острова, она забеспокоилась и спросила у дамы, сидящей рядом:
– Разве это не Тербравос?
– Что вы! Это Харпта! – ответила та. – Впервые в наших краях? Едете в университет?
– Да, – ответила девушка. – А когда же будет Тербравос?
– До него еще около двух часов пути. Мы скоро будем проходить мимо Лекты – это вулканический курорт с лечебными грязями и горячими источниками. Обратите внимание – там будет очень красивое здание здравницы – местная достопримечательность!
Жаклин привстала, чтобы получше разглядеть остров, пока он не оказался слишком далеко. Когда паром прошел мимо, она вновь уселась обратно на скамью и вытащила из саквояжа тёплый палантин – от воды потянуло промозглой прохладой. Сидевшая рядом дама застегнула плотный шерстяной жакет, а унылый мужчина с кудрявыми каштановыми волосами в зелёном берете, поплотнее замотал шею коричневым шарфом.
В душе Жаклин поселились противоречивые чувства: она никак не могла насмотреться на окружавший прекрасный пейзаж, но чем ближе паром подходил к Тербравосу, неумолимо выраставшему на горизонте, тем сильнее нарастало беспокойство. «Это от неизвестности», – успокаивала она себя, только рассуждения ничуть не помогали. Когда полоса причала замаячила совсем рядом, а матрос, проверявший билеты на входе и отдававший швартов, провозгласил: «Тербравос! Конечная!», её трясло не хуже, чем перед экзаменом.
Дружелюбная женщина в жакете обогнала Жаклин в проходе.
– Заглядывайте ко мне выпить квана: в нашей кондитерской лучший альфахор[1] на всём побережье! – она сунула в руку девушке яркий буклет, с изображением красивого сервиза и праздничного торта. Жаклин хотела поблагодарить, но сзади раздался недовольный голос: «Вы проходите? Не задерживайте!», – заставивший её поскорее рвануться к выходу. После долгой поездки в поезде, а потом плавных покачиваний парома, девушке казалось, что земля продолжает ехать под ногами.
Остров казался огромным, а точнее, вовсе не островом, а частью побережья. По длинной набережной сновали грузчики, у причала стояли два больших корабля – шла разгрузка. Плавно уходящие в высь скалы, словно кустами, обросли многочисленными домами, украшенными колоннами, изящной ковкой и лепными фигурами. Узкие улицы, вымощенные рыжим кирпичом, вились между ними лентами праздничного серпантина.
Отправляясь в поездку, Жаклин почему-то казалось, что раз университет находится на острове, значит, кроме него там ничего не будет. Реальность ошеломила открытием – Тербравос ничуть не пустыннее родного Тартаса, а может, ещё более густо населён! Вокруг девушки простирался большой, вполне современный город, где жизнь текла своим чередом, не стремясь соответствовать её наивным ожиданиям. Ступив на ровную яркую кладку набережной, девушка поначалу немного растерялась: куда теперь?
Люди с парома тянулись дружной толпой к овальной площадке за высокими коваными воротами. Жаклин двинулась к ней вместе со всеми. Неожиданно, стоявший рядом с одной из больших карет мужчина громко крикнул: «Улица Ликий!» К нему немедленно направились две женщины и мужчина. Это словно послужило сигналом остальным возницам. Тут и там слышалось: «Западный округ!», «Северная бухта!», «Вишнёвый проезд!». Это же попутный транспорт! – обрадовалась девушка. Отдельно, ближе к дороге, стояла красивая резная карета – её возница ничего не выкрикивал, а чинно стоял с табличкой, гласившей: «Университет Тербравос». У девушки будто камень с души свалился.