Чтение онлайн

– Не стесняйся, Джек, наливай себе. Я не буду. Мой организм, похоже, больше не принимает виски.

Я окинул его пристальным взглядом:

– Пап, ты здоров?

Он мягко улыбнулся:

– Мне шестьдесят девять. Для своих лет я чувствую себя хорошо. Возьми стакан, иди сюда и садись.

– А когда собираешься на пенсию?

– Начальство заговаривало об этом, но я сказал, что хочу еще поработать. Да и клиенты не хотят со мной расставаться, вот и решили, что буду работать, пока есть силы. – Он снова улыбнулся. – А силы пока есть.

Я плеснул себе виски с водой, нашел лед и сел.

– Ну, рассказывай, чем занимался, – приступил к расспросам отец.

Откровенничать я, конечно, не собирался, просто сказал,

что работаю у Лейна Эссекса, зачислен в штат, что ждем новый самолет и я назначен ответственным за его техническое обслуживание.

– У Лейна Эссекса? – с почтением переспросил отец. – Умный человек… верно, миллиардер. Говорят, он не больно чист на руку. – Мой старик пожал плечами. – Вряд ли можно, не замарав рук, нажить столько денег. – Он бросил на меня грустный взгляд. – Значит, решил обосноваться в Парадиз-Сити? Теперь и не увидишь тебя.

– Да брось ты, пап! Приедешь ко мне в отпуск. А я в свой отпуск – к тебе. – Говоря это, я сам себе был противен, ибо знал, что через две недели покину его навсегда.

– Проголодался, сынок? – Отец тяжело поднялся на ноги. – Как смотришь, а не сдобрить ли нам бифштекс жареным луком? Я купил.

– Давай, конечно.

– Сейчас сделаем. – Он пошел было на кухню, но задержался и спросил: – Джек, а тебе приходилось видеть миссис Эссекс?

Я насторожился:

– Приходилось.

– Говорят, она очень красивая женщина. Мне как-то попалась в журнале ее фотография, но фотографии иногда врут… действительно красивая?

– Пожалуй, да, красивая.

Он кивнул и пошел кухарить. Я допил виски, закурил и припомнил события последней недели.

Я прилетел в Мехико и остановился в скромной гостинице, выходящей окнами в парк Аламеда. Явившись в Национальный банк Мексики, я представился как Джек Нортон. Служащему, который принял меня, я сказал, что хочу основать компанию с начальным капиталом в полтора миллиона долларов. С этой минуты все пошло как по маслу. Он достал необходимые бланки и сам заполнил их за меня. Никаких осложнений, заверил он, у меня не будет. Берни, под новым именем, фигурировал в качестве президента компании, а сам я назвался директором-распорядителем. Эрскина и Пэм записали директорами. Полчаса я потратил на то, чтобы поставить свою подпись под всеми документами, и он пообещал, что в течение недели авиатакси «Голубая лента» будет зарегистрировано как действующая фирма. Я сказал, что деньги, отпущенные фирме в кредит, поступят в банк примерно в это же время. Мы обменялись рукопожатиями, он отвесил поклон, и я ушел.

Куда как просто! А все потому, что мексиканская экономика остро нуждалась в иностранной валюте, особенно в долларах.

И вот теперь, преодолев этот барьер, я сидел в убогом домишке своего старика. Мы съели бифштекс – кстати, очень вкусный, – поговорили еще немного и пошли спать.

Это был первый день. Не знаю, каким чудом мне удалось выдержать следующие семь дней, но я заставил себя ради своего старика. Он целыми днями пропадал в банке, и я был предоставлен самому себе. Слонялся по городку, встречался с девчонками, правда, после миссис Виктории Эссекс, они показались мне такими невзрачными, такими нестерпимо нудными, что я зарекся назначать им свидания. Сидел дома, смотрел телевизор, курил и считал часы до двадцать четвертого сентября.

Вечером двадцать третьего я спросил отца, а не устроить ли нам прощальный ужин в ресторане.

– Я мог бы и сам приготовить что-нибудь этакое, но если хочешь…

– А ты разве не хочешь? Небось после маминой кончины ни разу не был в ресторане.

– Что правда, то правда. Ну, давай для разнообразия, пошли.

Мы отправились в лучший ресторан города; ничего особенного он из себя не представляет, но вполне приличный. В зале было довольно много народа, и, похоже, все знали моего старика. Мы будто прибыли с официальным визитом. Отец то и дело останавливался, пожимал руки, представлял

меня, шел к следующему столику, и все повторялось сначала. Жалкие провинциалы, они нагоняли на меня зеленую тоску, но я был сама любезность.

– Пап, да ты тут настоящая знаменитость, – заметил я, когда мы, наконец, добрались до своих мест. – Я и не знал, что ты пользуешься такой популярностью.

Он просиял:

– Да ведь мудрено, сынок, проработать в маленьком городе сорок пять лет и не завести друзей.

– Это верно.

Подошел метрдотель и поздоровался с нами за руку. То был толстячок с измученным лицом, в поношенном, засаленном фраке, зато он осыпал моего старика королевскими почестями, и это меня подкупило.

– Ты что будешь, пап? – спросил я. – Только не бифштекс!

Отец рассмеялся. Он весь светился от удовольствия. Внимание окружающих пошло ему на пользу.

– Ну…

– Давай закажем устрицы и пирог с дичью.

У него загорелись глаза.

– Хм, Джек, это звучит заманчиво.

Мы заказали устрицы с шампанским и пирог с дичью, а к нему – бордо. На мой избалованный в Парадиз-Сити вкус, здешняя кухня была весьма убогой, но отец поел с большим удовольствием.

После ужина к нам подсели два старикана, полных, облезлых, но с гонором. Один оказался мэром, другой – управляющим городским парком. Мой старик был на седьмом небе от счастья. Я подыгрывал ему, а сам мечтал, чтобы поскорее наступило завтра.

Когда вернулись домой, отец сказал:

– Знаешь, Джек, с тех пор как не стало мамы, я впервые так славно провел вечер. Вот купил бы ты мастерскую у Джексона, и зажили бы мы с тобой в свое удовольствие.

– Пока не хочу, пап. Может, потом как-нибудь, – ответил я, чувствуя себя последним негодяем.

В аэропорту Парадиз-Сити я забрал «бьюик» Берни и выехал на шоссе.

Я думал об отце, проработавшем всю жизнь в своем несчастном банке, о том, как он в свои шестьдесят девять лет перенесет известие о моей гибели в авиакатастрофе. Думал и о том, что теперь я штатный сотрудник Эссекса, получаю тридцать тысяч в год, а там, глядишь, и прибавят. Не опрометчиво ли с моей стороны ввязываться в эту авантюру с угоном. Может, не стоит рисковать, раз подвернулось подходящее место? Потом я представил, что значит – иметь в кармане миллион двести тысяч. На службе у Эссекса нечего и мечтать о таких деньгах, хоть надрывайся до самой пенсии. Одно мне было ясно: как только получу свою долю, расстанусь с Берни. Не лежала у меня душа к фирме «Голубая лента». Возьму свои денежки и рвану в Европу. Я еще не решил, где осесть, но там будет видно, а с такими деньгами, да еще если вложить их с умом, наверняка не соскучишься.

Около полудня я подъехал к уединенному коттеджу. Интересно, подумал я, там ли уже миссис Эссекс. Миссис Эссекс? У меня не поворачивался язык назвать ее Викторией или Викки… даже про себя. Что-то в ее облике удерживало от фамильярности, хотя, казалось бы, и по заднице шлепал, и спал с ней. Она была особенной.

Я заглушил мотор и едва вылез из машины, как дверь дома отворилась и на пороге показался улыбающийся чернокожий грум. Я остолбенел от неожиданности, а он вышел мне навстречу. Высокий, стройный, с приплюснутым носом и блестящими черными глазами, одет в белый китель и зеленые брюки, разлапистые ноги обуты в зеленые сандалии.

– День добрый, мистер Крейн, – поздоровался он.

– Привет!

Какого черта, недоумевал я.

– Миссис Эссекс приедет после обеда, мистер Крейн.

– А… да… ладно… – совсем растерялся я.

– Я отнесу вашу сумку. – Он помялся и добавил с улыбкой: – Мое имя Сэм Уошингтон Джоунз. Зовите меня просто Сэм, ладно?

– Договорились.

Он открыл багажник и достал мою сумку.

– Пойдемте, мистер Крейн, я покажу вашу комнату.

Я вошел за ним в дом, он задержался у двери одной из комнат, кивнул на нее и объяснил: