Чтение онлайн

Я окинул ее взглядом.

– Без него Олсону не посадить самолет, – выдохнул я. – Олсон не в себе! Сделай что-нибудь с Гарри! Приведи его в чувство!

– Да я под страхом смерти не пошевельну пальцем ради этого подонка! – ледяным тоном сказала она.

– Вот и помрешь, дура!

Я бросился в кабину. Сквозь лобовое стекло я увидел песчаный берег, а за ним – джунгли.

– Берни! С Гарри случилось несчастье! Он без сознания!

Тот не отвечал. Он сидел молча, мокрый как мышь.

– Берни! – заорал я. – Ты слышишь?

– Отстань, – сдавленно прохрипел он.

– Набери высоту! Мы слишком

низко летим!

Самолет шел на высоте всего двухсот футов. Берни испустил судорожный вздох, от которого у меня все похолодело внутри, и потянул на себя рычаг. Машина задрала нос. Под нами расстилались непроходимые джунгли.

– Выше! Поднимайся выше!

– Ради всего святого, Джек, оставь меня в покое!

Берни насмерть перепугал меня своим ступором, взмокшими волосами и рубахой, а теперь еще этот страшный голос.

Я снова выскочил в коридор и встряхнул Гарри, но тот по-прежнему не приходил в себя. Я кинулся на кухню, набрал в миску воды, вернулся к Гарри и выплеснул воду ему в лицо – пустой номер.

А она все стояла на пороге и смотрела.

– Сделай что-нибудь! – вскричал я. – Олсон не сядет сам! Приведи Гарри в чувство!

Она отвернулась, зашла в каюту и хлопнула дверью. Слышно было, как щелкнула задвижка.

На мгновение я замер, глядя на Гарри, потом ринулся обратно в кабину.

Там я увидел, что мы снова потеряли высоту и летим всего в ста футах над чащей.

– Берни! – взревел я. – Дай высоту!

Он вяло потянул рычаг на себя и тотчас издал мучительный стон.

– Берни! В чем дело? Тебе плохо? – Я сел в кресло второго пилота. – Берни!

– Сердце… умираю… – Тут он повалился вперед. Под тяжестью его тела рычаг тоже пошел вперед, и самолет клюнул носом.

Когда машина заскрежетала брюхом по верхушкам деревьев, я еще успел щелкнуть нужными тумблерами и отключить двигатели. В последнюю долю секунды я заметил, как Берни закатил глаза, и понял, что он мертв.

От удара меня швырнуло через всю кабину.

Тьма обволокла меня, и я поставил на себе крест.

Я выплыл из глубокого черного провала, чувствуя, что вымок до нитки и по лицу струится вода. Вода была теплой, и, придя в себя, я понял, что это дождь.

– Давай, давай! – крикнул мне голос, который я узнал бы и на том свете. – Ты цел и невредим!

Я открыл глаза и увидел рассвет, брезжущий сквозь кроны деревьев, затем подтянулся и с трудом принял сидячее положение. Тут выяснилось, что у меня раскалывается голова и ноет плечо.

– Джек!

– Ну ладно, ладно! Дай очухаться, ради Бога!

Я зажмурился, вытер ладонью лицо, потом снова открыл глаза и увидел ее рядом. Она стояла как мокрая курица: рубаха и брюки прилипли к телу, волосы висели точно крысиные хвостики – от легендарной, неотразимой миссис Виктории Эссекс не осталось и следа.

Я окинул взглядом окрестности. Оказалось, что сижу я в грязной жиже, а вокруг – поваленные деревья. Дождь все не утихал, и в воздухе стояла такая густая влажная духота, словно меня посадили в баню и обложили ватой.

– Вставай!

Я взглянул на нее:

– Ты цела?

– Да, и ты тоже! Где мы? Что произошло?

Пошатываясь, я поднялся на ноги и для устойчивости привалился к дереву.

– У

Олсона случился сердечный приступ. – Я обернулся и посмотрел на место катастрофы. Нам на редкость повезло. Поблизости не оказалось больших деревьев с мощными стволами. Самолет, будто коса, срезал попавшуюся на его пути растительность. Крылья с двигателями отвалились, зато фюзеляж на первый взгляд не пострадал. Хвостовую часть снесло.

– Вот это приземлились, – вымолвил я. – Как же я вылез оттуда?

– Я тебя вытащила.

Я обомлел:

– Ты что, двужильная?

– Я испугалась, что там будет пожар.

Тут я вспомнил про Гарри:

– А что с Эрскином?

– Не знаю. – Судя по тону, она и не хотела знать. – Что будем делать?

Я попробовал сосредоточиться, но голова еще работала туго.

– Я должен отыскать Гарри.

– Да ну его к лешему! Надо найти какое-нибудь убежище!

Я оставил ее и нетвердой походкой отправился к останкам самолета. Заглянул в отломившуюся от фюзеляжа кабину. Берни так и сидел в своем кресле, уронив голову на грудь. Я протиснулся в кабину, открыл шкафчик и достал мощный электрический фонарь. Посветил мертвому Берни в лицо, содрогнулся от ужаса, потом вылез из кабины и вскарабкался в фюзеляж.

Гарри лежал там, где я бросил его. Вокруг головы зловещим нимбом растеклась лужа крови, нижняя челюсть отвисла, незрячие глаза уставились в пустоту.

Меня продрал мороз по коже. Неужели это я убил его или все-таки он погиб в результате крушения? Ведь когда я уходил, он еще дышал! Я точно прирос к этому страшному месту.

– Ну что, убил, да?

Я не заметил, как она вскарабкалась следом за мной и стала рядом.

– Не знаю. Если и убил, то только из-за тебя.

Мы переглянулись, потом она прошла дальше по коридору и попыталась проникнуть в каюту Эссекса, но дверь заклинило.

– Открой! Я хочу переодеться в сухое!

– Не трать время попусту. Надо убираться отсюда, и побыстрей. Все равно вымокнешь.

Она строптиво вскинула брови:

– Я намерена оставаться здесь, пока меня не найдут!

– Мы же продали этот самолет мексиканскому революционеру за три миллиона. Если ты угодишь к нему в лапы, он будет несказанно рад такой замене. За тебя он назначит выкуп вдвое больше.

Ее лиловые глаза округлились.

– Так что же нам делать?

– До побережья миль пятнадцать, не больше. Как доберемся туда, позвоним твоему мужу, и он подберет нас. Переход будет долгим и тяжелым, но другого пути нет. Обожди здесь. – Я поднялся по накренившемуся фюзеляжу до каюты для гостей, где оставил свой чемодан. Содержимое, кроме трех пачек сигарет, вывалил на кровать и перешел в кухню. Там загрузил в чемодан кое-какие консервы, по три бутылки тоника и кока-колы да консервный нож.

– Вперед, – скомандовал я и помог ей спуститься на слякотную от дождя землю. Следом передал чемодан, а сам перебрался в кабину пилотов. Снял пристегнутый к стене пулемет Томпсона, порыскал по шкафам и отыскал карманный компас.

Вокруг Берни уже закружили мухи. Больно было бросать его так, но приходилось торопиться.

– Осточертел этот дождь, – проворчала она, когда я спрыгнул вниз.

– Разделяю твою неприязнь, – отозвался я, накинув пулеметный ремень на плечо, подхватил чемодан и зашагал в лес.