114 баллов
Шрифт:
Отец задумчиво кивнул, глядя на меня. Мне показалось, что я вижу в его глазах сочувствие. Только жалости мне не хватало.
— Свою любовь. Верность, настойчивость.
Сейчас скажет про мою судьбу в моих руках, понял я.
— Крепко держи свою судьбу в своих руках, — не разочаровал моих ожиданий отец, — есть ведь и смешанные браки. Они чаще распадаются, у них больше проблем, но самые стойкие остаются вместе.
— Это теперь не мне решать.
Отец покачал головой.
— Я понимаю тебя, сынок. Но послушай моего совета — подожди годик-другой, и ты поймешь, что вокруг тебя полно достойных женщин. Выбирать себе пару лучше из себе подобных. Ты обязательно
— Может быть, — не стал спорить я.
— Так и будет. Так что выбирай вакансию, ныряй в новую жизнь с головой, и скоро от твоей хандры не останется и следа.
На этом «отцовский разговор» закончился.
Я с облегчением вошел в дом, обнял маму, коротко сообщил ей о своем распределении и сбежал в свою комнату.
До ужина, праздничный запах которого начал пробиваться ко мне в спальню задолго до шести вечера, я развлекался тем, что распечатал и просматривал список заинтересованных во мне работодателей. Выбор у меня был огромный. 114 баллов открывали в секторе А все двери.
В начале списка шли те вакансии, которые требовали максимальных показателей по всем шкалам: на первых двух страницах меня приглашали к себе два отдела администрации, несколько частей спасательной службы и Департамента правопорядка, энергетики и транспортники, была даже вакансия младшего менеджера индустрии развлечений и младшего специалиста городского архива. Знать бы еще, что это такое. Потом шли примерно полстраницы вакансий сферы услуг.
Остальные двадцать листов можно было не читать — это были вакансии пищевого гиганта «Зеленый треугольник» (комплекс теплиц, животноводческий комплекс и узел переработки), обеспечивающего город едой, и промышленного конгломерата «Горобрпром», выпускающего все, что только может выпускать обрабатывающая промышленность. Изредка среди этого унылого списка попадались вакансии двух торговых сетей города и Горстроя, такие же унылые и скучные.
Я так понимаю, «Зеленый треугольник» и Горобпром трудоустраивали всех. По-моему, у них вообще не было никаких требований к кандидатам, хотя какие особые способности могут понадобиться, чтобы стоять по восемь часов у станка или ежедневно поливать огурцы?
Я подчеркнул вакансии спасательных служб. Нужно будет сдать нормативы физической подготовки, но это не проблема. В качестве бонуса к этим вакансиям прилагалось восьмимесячное обучение и трехмесячная стажировка. Еще вчера я всерьез подумывал о работе полицейского, но после сегодняшнего разговора с отцом с этими фантазиями было покончено.
В шесть часов мама позвала меня в гостиную. Ужин действительно был праздничным — ма запекла курицу и приготовила свой фирменный ореховый торт. Я выслушал поздравление со вступлением в новую жизнь, при этом лицо мамы не выражало ничего, кроме радости за меня. Надеюсь, я тоже выглядел радостным и довольным, под пристальным взглядом отца это оказалось не так уж просто.
Потом мне торжественно вручили традиционный подарок выпускнику — путевку на отдых.
— Я знаю, как тебе не терпится начать трудовую жизнь, но все-таки не торопись, отдохни недельку, — посоветовала мама.
— Подумаю, — соврал я.
На самом деле я уже знал, что выброшу путевку, — родители оплатили мне семь дней в отеле «Шале», в том самом, где мы, сколько себя помню, проводили каждый июль. Прекрасное место, любимый курорт граждан сектора Б. Вот только что мне там теперь делать? Чувствовать себя самым тупым? Не знаю почему, но эта фраза Татьяны крепко засела у меня в голове. Вообще-то, за гражданами разных секторов нет специально
закрепленных зон или каких-либо других ограничений. Но по факту они очень редко смешиваются.Мне кажется, я начал понимать почему.
Я с трудом высидел праздничный час и с облегчением выбрался из дома. Благо предлог у меня был вполне убедительный — прощальная вечеринка с одноклассниками.
Сказать по правде, идти в «Слона» мне тоже не хотелось, и я всерьез подумывал, а не продинамить ли мне это малопривлекательное мероприятие. Я пробродил по городу около часа, прежде чем решил, что бежать от неприятных ситуаций — малодушие, а быть не просто приматом, но еще и трусливым приматом — это, пожалуй, и вовсе позорно.
Так что я пришел в «Большого слона» с опозданием, как раз к тому моменту, когда оставшийся без моего присмотра Фред, что называется, дошел до кондиции. Алкоголь до восемнадцати лет официально запрещен, но в некоторых случаях граждане снисходительно закрывают на этот запрет глаза. Выпускной вечер — как раз один из таких случаев.
Вечеринка была в самом разгаре. Вся наша параллель, шесть классов, в общей сложности около пятисот человек, огромная толпа народа, полностью завладела баром. Было несколько случайных посетителей, но в основном мелькали знакомые лица. Выпускники разбились на компании, заняв почти все столики. Сразу бросились в глаза два стола в центре, рядом с танцполом. Даже не нужно было особо напрягать память, вспоминая, у кого были лучшие результаты, и так было понятно, что за этими столиками — наша элита. Забавно, как все стремились оказаться среди себе подобных.
Я нашел глазами Камилу. Она вежливо улыбалась и терпеливо выслушивала Марка Розенталя из параллельного класса, но по ее виду было понятно, что особого восторга от его общества она не испытывает.
Татьяна сидела по другую руку от Камилы. Вид у нее был угрюмый и отрешенный. Наверное, все еще обдумывает свои перспективы провести остаток жизни в борьбе с комплексом неполноценности.
Я прикинул, стоит ли попытаться присесть за столик Камилы, но уже после секундного размышления забраковал эту идею. За тем же столом царил Тео, и мне вовсе не хотелось становиться мишенью для его насмешек. Тягаться с ним в остроумии я никогда не мог, все-таки мы в разных весовых, а вернее, интеллектуальных категориях, а к лобовому столкновению я сегодня не был готов. Да и, по правде говоря, уверенности в том, что я смогу поставить Тео на место в открытом конфликте, у меня тоже не было.
Очень может быть, что он и так на своем месте. А я на своем.
Фреда не было ни за одним из элитных столов, но я довольно быстро его нашел. Мой друг, в дупель пьяный, скакал как козел по танцплощадке.
«179 баллов», — покачал головой я, глядя, как он сшиб танцующую парочку и теперь пытался подняться. Я протиснулся к танцполу и помог Фреду выбраться оттуда.
— Эрик, дружище! А я уже думал, ты не придешь!
— С чего бы вдруг? — искусно лавируя, я довел Фреда до спокойного места в дальнем углу бара и усадил на диванчик за свободным столом.
— Жизнь — дерьмо! — философски выдал Фреди.
— И не говори, — не стал спорить я. — Воздухом подышать не хочешь? Или проблеваться?
— В метафорическом смысле — да! — с жаром кивнул Фред. — Проблеваться от нашей системы очень даже тянет!
— Я о более тривиальных вещах.
— Вот это в тебе и подкупает. Ты, ты…
Фред задумчиво посмотрел на меня, явно потеряв мысль.
— И как ты ухитрился так ужраться всего за час? — поинтересовался я.
— Я в порядке.
— Да, я вижу. И чего ради?