114 баллов
Шрифт:
— Боже, Эрик! — увидев меня, ма вскочила и, выключив звук телевизора, подлетела ко мне.
Выглядела она взволнованной и напуганной. Не лучше, чем мать Фреда. Да что такое происходит?
— Скажи мне, что ты ничего не знал! — мама ухватила меня за плечи и тряхнула с такой силой, что я, несмотря на двадцатисантиметровое преимущество в росте, едва устоял на ногах.
— Чего не знал? Да о чем вы все?
— Скажи мне правду! — выкрикнула ма в полный голос.
Она никогда не кричала на меня, даже в детстве. Я смотрел в ее испуганные голубые глаза, с каждой секундой проникаясь ее страхом.
— Да какую
— Ох, Эрик, — ма обняла меня, — ты ведь не помогал ему? Я знаю, что у тебя были все эти глупые юношеские идеи, но ведь ты не помогал ему?
Мне было неуютно в ее объятиях, но я не решился отстраниться.
— Если тебе станет легче, то я вообще узнал о его неприятностях только сегодня вечером. И понятия не имею, что именно он сделал, — проворчал я.
Мама наконец выпустила меня из объятий и выключила звук телика.
Новости. Бесстрастная, похожая на андроида, ведущая вела выпуск, идущий под грифом «Экстренные новости».
— Как заявил представитель Департамента правопорядка, на данный момент уже с высокой степенью точности можно сказать, что программа, написанная Фредом Якубовским, изменила результаты Финальных тестов двадцати семи выпускников со всего города. Также Департамент правопорядка утверждает, что Якубовский действовал один и из хулиганских побуждений. Сенатор Джордж Фандбир назвал поступок Фреда Якубовского недопустимым попранием правопорядка и общественных ценностей. Сенатор также призвал Департамент правопорядка и Департамент образования назвать и наказать сотрудников, ответственных за то, что подобное вопиющее нарушение стало возможным.
Я стоял, разинув рот от удивления. А дальше становилось только хуже.
— Напомню, — продолжала диктор, — что массовая фальсификация результатов Финального теста вскрылась после того, как сенатор Джордж Фандбир и верховный судья Майкл Фандбир обратились в Департамент правопорядка с требованием перепроверить результаты тестирования. Сенатор и судья заподозрили фальсификацию в связи с низким результатом в 114 баллов, полученным дочерью судьи Фандбира — Франческой Фандбир. На предварительных тестах девушка набирала не менее 190 баллов. Подобный результат Финального тестирования насторожил и директора школы — Августа Штолле.
«Фред, но зачем? Зачем тебе это могло понадобиться?»
Я не мог придумать ни одного правдоподобного объяснения. Фред говорил, что сделал что-то ради Франчески, но занижать ее результаты? Это притом что о гениальности Фандбир известно всем! А еще двадцать шесть работ он зачем хакнул? За компанию?
— Директор Штолле уже заявил, что все двадцать семь выпускников, ставших жертвами хулиганской выходки Фреда Якубовского, получат возможность пересдать тест. Директора остальных школ поддержали его.
У меня на лбу выступил пот. Второй шанс. Так вот о чем говорил Фред! Выходит, моя работа оказалась среди тех двадцати семи, которые он зачем-то взломал.
— Все выпускники, набравшие 114 баллов (напомню, что тесты именно с таким результатом имеют следы взлома вредоносной программой), — как будто отвечая на мой мысленный вопрос, затараторила дикторша, — пройдут Финальный тест повторно.
— Я понятия не имею, зачем Фред это сделал, — на всякий случай
сказал я маме, — извини, я пойду спать. Дурдом сегодня просто какой-то.Я сбежал в свою комнату, надеясь там спокойно поразмыслить над произошедшим, но в голову ничего не лезло. И я, как это ни удивительно, почти мгновенно заснул.
Весь следующий день прошел как в тумане. Отец сразу после завтрака забрал меня в участок, где я несколько часов с перерывами на чай и обед отвечал на вопросы о Фреде, его характере, высказываниях и душевном состоянии в последние несколько месяцев.
«Нет, я не заметил в нем ничего странного, Фред вел себя нормально. Ну, может, слегка эксцентрично, но это из-за влюбленности. Он был тайно влюблен в Франческу Фандбир. Нет, они не общались. Могу ли я это заявлять с полной уверенностью? Пожалуй, да. Фред сказал бы мне, я же его лучший друг. Нет, про взлом финальных работ Фред мне не говорил. Я не знаю почему. Других друзей, кроме меня, у него не было. Нет, Фред никогда не высказывал никаких идей о несправедливости Доктрины. Он был доволен и своим уровнем баллов, и перспективами распределения».
И так по кругу в разной последовательности и в разных формулировках. На выходе из участка караулили журналисты, но отец заслонил меня от камер и почти втолкнул в такси. До дома я добрался выжатый как лимон, но, как выяснилось, самый сложный разговор поджидал меня именно там.
— У нас гостья, — загадочно подмигнула мне мама, как только я переступил порог.
— Да? — без всякого энтузиазма отозвался я. — И кто же?
— Привет, Эрик.
От этого голоса у меня, как обычно, перехватило дыхание.
— Привет, Камила. — «От черт!» — Извини, я обещал вчера вернуться в «Слона», но так все закрутилось…
— Так, я пойду собираться, мне сегодня в вечернюю смену, — ма тактично исчезла.
— Я понимаю, не извиняйся, — улыбнулась Камила, — от такого кто угодно ошалеет.
— Я ошалело выгляжу, да?
— Есть немного.
Какая же у нее улыбка! Я вспомнил вчерашнюю картину из галереи. Надо будет обязательно сходить посмотреть на нее еще раз. А пока я изо всех глаз смотрел на настоящую Камилу, стараясь запомнить ее до мельчайших подробностей. Длинные серые ресницы, тонкая шея, кисточка светлой косы.
— Хочешь, пойдем в мою комнату?
— Давай.
Камила присела на мой стул, единственный в комнате, а я, за неимением другого выбора, плюхнулся на кровать. Хорошо хоть, ма застелила ее. Но я все равно чувствовал себя неловко. Моя комната — это моя реальность, мой мир, а Камила сюда никак не вписывалась. Она принадлежала к миру моих фантазий и оказаться на моем расшатавшемся, залитом кофе стуле никак не могла. Я молчал, не зная, о чем говорить. Камила тоже молчала, видимо, подыскивая слова.
Внизу хлопнула дверь — ма ушла на работу.
Взгляд Камилы упал на список вакансий, которые я просматривал вчера перед ужином.
— Выбрал что-нибудь конкретное? — спросила она.
— Пока нет. А ты?
— Я давно уже. Всегда хотела стать журналистом.
— Классно, — я заставил себя улыбнуться, — сектор Б, значит.
Ну вот и прозвучало то, о чем, собственно, вся и речь.
— Но ведь ты завтра будешь пересдавать тест. Фред ведь взломал твою работу, твою фамилию называли по телевизору, так что, может быть, ты тоже попадешь в Б, — быстро заговорила Камила.