114 баллов
Шрифт:
Ладно, можно сделать вид, что я по-прежнему не вижу этих фактов вандализма. Граффити вообще не самый мой любимый вид искусства. Гораздо сложнее прикидываться, что я принимаю агитационные листовки в своем шкафчике для одежды за рекламный спам. Этот трюк требовал определенной сноровки, ведь выбросить эту дрянь в ближайшую урну — не самая блестящая идея. Приходилось тащить очередную листовку домой и жечь над унитазом. Цирк.
Я, кстати, ознакомился с содержанием нескольких из них. Печатала всю эту красоту какая-то организация, называвшая себя «Голос». Теперь, когда я узнал название, мне стали понятны многие обрывки разговоров, которые
«Чего ты хочешь? А теперь поразмысли, почему ты никогда раньше не слышал этого вопроса?» Если честно, то зацепило.
Вторая листовка тоже была довольно лаконичной — «Власть представителям секторА». Это меня отрезвило. Что мы будем делать на руководящих должностях? Совершать ошибки? Придумывать нелепые и непродуманные законы? Каким же надо быть бараном, чтобы рваться к власти, не годясь для этого. Ответственность — это бремя. И чтобы эффективно его нести, нужно обладать соответствующими данными.
У меня вот, например, нужных мозгов для моей новой должности не было, и снова с точностью повторилось все то, что уже было в отделе айти. С первого же дня как-то сложилось так, что я в основном воплощал в реальность идеи Константина.
Бегал по всему складу, обучал людей работе с новой системой, выслушивал их жалобы и пожелания, проверял их отчеты, исправлял их ошибки и разгребался с непредвиденными ситуациями, которых, как оказалось, случалось по дюжине на дню.
В общем, просто мальчик на побегушках. Не скажу, что это было плохо, — до большей части того, что говорил мой шеф, я сам бы не додумался, просто непонятно, зачем я тут вообще был нужен, если Константин и так знал, что надо делать.
Я задал ему этот вопрос после первого месячного отчета, показавшего, что по заданным Константином показателям эффективность работы склада повысилась на восемь процентов. И это, кстати, после месяца моей беспрерывной беготни и просто каторжной работы. До опрометчиво обещанных мной тридцати процентов было как до Луны.
— А что тебя беспокоит? — Константин уперся в меня своим асфальтовым взглядом. — Хочешь больше полномочий и свободы?
— Да нет, не в том дело. Просто зачем я тут нужен? Почему вы раньше не занялись всеми этими изменениями, если и так знали, что нужно делать?
Я надеялся, что мои слова не звучали как детский лепет. Судя по тому, что Константин мне сразу об этом не заявил, все же нет.
— Не было проводника. Идеи и теории хороши, но для их воплощения нужен соответствующий человек, которого у меня не было.
— И чего же во мне такого соответствующего? — полюбопытствовал я.
— Энтузиазм, напористость, умение вести за собой других. И все это притом что в сложившейся непростой ситуации основная масса рабочих тебе доверяет, потому что ты — один из них. — Константин покачал головой. — Поверить не могу — «один из них», я уже и сам мыслю такими категориями. Как за какой-то там год эта дрянь так пустила корни?
Я опять вернулся к своей проверенной тактике — молчать, как только разговор переходит на скользкие темы.
— И что меня еще больше удивляет — как ты смог не вляпаться в это? Так веришь в Доктрину? — Константин буравил меня взглядом, и я понял, что отмолчаться не удастся.
— Я вообще узнал про все это движение с месяц назад, — признался я. — Я до этого полтора года в ночные смены проработал, ни с кем толком не общался, живу один. Вроде как проспал все это время, открыл
глаза — а тут такое.— Ты серьезно? — я впервые увидел на обычно непроницаемом лице Константина какие-то эмоции.
Он был искренне удивлен.
— Да как-то не хотелось ни с кем общаться, — пожал я плечами.
— Интересно почему?
Про Камилу я ему говорить не стал, но все-таки выдал себя с головой. При мысли о Камиле мой взгляд непроизвольно метнулся к стоящей у Константина на столе фотографии женщины с двумя детьми, в которых безошибочно угадывались тяжелые отцовские черты. Не представляю себе как, но в моем шефе мирно уживаются примерный семьянин и любитель молоденьких красивых секретарш.
Он ухмыльнулся. Хорошо хоть комментировать не стал.
— Как найдешь время, будь добр, займись седьмым ангаром, — сказал он, чтобы перевести тему.
Я поморщился. Седьмой ангар и примыкающий к нему седьмой рефрижератор были традиционной свалкой.
Складская система учета — это хорошо, сплошная фиксация грузов на всем протяжении маршрута — тоже хорошо, но любой работник склада скажет вам, что всегда есть грузы, которые попали на склад неизвестно как, неизвестно от кого и неизвестно для кого. И на каждом складе есть место, где хранятся такие потеряшки. У нас это седьмой ангар. Страшное место. Про рефрижератор я вообще молчу.
Константин уже не в первый раз заговаривал о том, что надо бы ликвидировать этот бардак и ввести в работу, по сути, простаивающий ангар. Я был с ним полностью согласен. Вот только по поводу того, что заняться этим должен именно я, у меня были возражения. Если бы были еще и аргументы, я бы наверняка попытался соскочить. А так пришлось ввязаться.
И все-таки я не помчался в седьмой ангар, под разными предлогами откладывая эту неприятную работу до самой пятницы. И даже в пятницу я заставил себя отправиться к злополучной свалке в самом конце рабочего дня, когда склад практически опустел. Понятно, что практически — это не полностью. Мы работаем и в ночь, и в выходные, но поток грузов, а значит, и количество рабочих, падает в это время в разы.
Так что в седьмом ангаре я был один.
Сразу бросился в глаза веселенький оранжевый контейнер с консервированными овощами. Я вчера сам три часа пытался выяснить, откуда он у нас взялся. Вот теперь стоит тут.
Я ненавижу консервы и заморозку — именно они составляют большую часть обитателей седьмого ангара и его рефрижератора. Быстропортящиеся продукты мы списываем сразу по истечении срока годности, а этих «долгожителей» приходится хранить годами. Вдруг кто хватится или мы каким-то чудом найдем хозяина? Иногда так бывает, когда торговые сети возвращают нам отправленный по ошибке груз шампиньонов и требуют все-таки найти и прислать их две тонны брокколи.
Мой план был прост. Для начала я собирался завести реестр всего того, что мы тут храним, и избавиться от просрочки. Уверен, в рефрижераторе такого добра хоть отбавляй.
Но все-таки рефрижератор для пятничного вечера — это перебор, и я решил начать с ангара.
Дальние ряды представляли собой настоящее преступление против складской системы — контейнеры, палеты и ящики стояли вперемешку и походили на проигранную партию в тетрис с причудливыми дырами и коридорами, куда можно было протиснуться, только проявив чудеса акробатики и недюжинное любопытство. Похоже, грузы просто бездумно распихивали, не заботясь даже о том, чтобы была видна маркировка.