Юмористическая проза

И он повесил трубку. Дед огорченно качал головой. – Мальчик, ну нельзя же так… Ты говорил с ней… непозволительно… по крайней мере, в такой ситуации… – Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Как услышал этот пафосно-скорбный тон… – Бог тебе судья. Но хорошо хотя бы то, что ты все же согласился…

– Ай! Съел жабу? – Представь себе. Очевидно, притупление вкусовых сосочков. А теперь ступай. Я буду читать. Минут через двадцать знакомое дергание за пиджак, легкое царапание ногтем – и шепотом: – Дядя! Я знаю сказку. Отказать ей трудно. Глаза сияют, как звездочки, и губки топырятся так смешно……

   Итак, 14 февраля. Как говорится, ничто не предвещало беды. Я ради такого случая даже вылезла из обожаемых джинсов и надела юбку, чем едва не довела маму до слез счастья:    - Ну, наконец-то ты на человека похожа! - умиленно охала она, а я не стала уточнять, на кого же я тогда…

Ничего себе, наглая морда. – Тоже едешь навестить мою бабулю? – скептически спрашиваю наглеца. – Мне все равно, куда ехать, лишь бы ехать, – пожимает он плечами. – Путешественник? – Типо того. Так что, возьмешь с собой? – подмигивает само Очарование. Делаю вид, что раздумываю…

Но, разумеется, результаты подобного рода наблюдений являются лишь вспомогательными средствами построения следственной версии. Новелла «Приключение с пестрой лентой» стала убедительным аргументом в пользу того, что верное определение мотива и отдельные детали сами по себе, на первый взгляд, ничего не объясняющие,…

— Она не звенит, а человеческим голосом разговаривает, — с гордостью говорит он. Чтобы завершить портрет Хаджи Ахилла, прибавлю, что он всегда запинался, произнося букву а. Однако недостаток этот только способствовал его красноречию. Но удивительней всего был дом Хаджи Ахилла. Говорят,…

В одно мгновение его немаленькое семейство громко закудахтало и разлетелось в разные стороны! И только одна пёстренькая курочка не растерялась. Она разбежалась, взлетела и коршуном опустилась на голову хищницы! Вцепилась своими лапками в лисий затылок, а острым клювиком стала яростно долбить охотницу…

В подъезде бесшумно ругаются глухонемые. У одного во рту почти все золото Клондайка. Второй как две капли воды похож на мою первую учительницу. Тяжело дрожа, лифт поднимает меня на шестой этаж. Квартира номер девяносто четыре. Звоню. Дверь открывает незнакомый мужчина в спортивном костюме и прыщах.…

За окном поднималось красное, как в горячке, солнце, олицетворяя наступление прекрасной поры суровых школьных будней. *** – Где табличка шестого «В»? – спросила Людмила Георгиевна у дежурной Ниночки. Ниночке было уже за 50, но отчество к ней как-то не приклеилось. – Так забрали уже, Людмила Георгиевна, –…

Сашка нахмурился. – А мне что до этого? – грубо спросил он. – Не притворяйся идиотом! Светка привыкла оставлять ни с чем всех мужиков. Именно поэтому я и уверен в том, что нравственных проблем не возникнет ни у меня, ни у тебя. К столику подошел официант. Игорь замолчал. Он смотрел на потупленное…

Папа велел отдернуть занавеску, и показались отделения полки. Их было три: в самом верхнем лежала картошка с морковкой и стояла бутылка отбеливателя. В нижних были пластинки, три пачки газет, кастрюли, кофейная мельница, шерстяное стеганое одеяло, книги, банки с томатным соусом. Находилась там и пара…

Так что неспешная беседа — позволим себе прервать монолог Милна, — которую Кловис Санграаль ведет с Берти ван Таном в интерьере турецких бань, представляется нам даже более интригующей, чем диалоги между Берти ван Таном и баронессой в гостиных или где-нибудь в укромном уголке Гайд-парка. Но несмотря…

Он просто однажды к бабушке зашёл, руку протянул только – бабушка и на колени было упала. В глазах – недоумение только… а потом его бабка просто на пол сползла молчком, когда в него перетекало то, чем бабушка «жила-была», как в сказках говорят, в ушах только гремело: «забирай, забирай!». В углу что-то…

Мало кому удавалось пересечь границу между кабинетом и «комнатой отдыха». Рядовые посетители не знали о её существовании или делали вид, что не знают. Но тем, кому такая честь доводилась, хозяин в знак особого расположения предлагал «для начала хлопнуть по маленькой». Отборный коньяк, как правило, отечественный,…

– Так-так-так… – сказал Байуотер, поднимая уши еще на один дюйм. Хорошенько подумав, полковник не выбрал бы его в наперсники, но какие тут думы! Бутылка не выбирает пробочник, ей бы только не лопнуть; а несчастный Уиверн был именно такой бутылкой. Дочь уехала, две недели он терпел и наконец излил душу.…

– Боря. Наш земляк вильнёвский. – И спустя секунду добавил: – Ему в шесть утра на работу. Я только покачал головой, но больше не произнёс ни слова. Хотя у меня имелась уйма вопросов, но неудобно как-то: Боря ведь спит. Так, молча, мы и просидели с полчаса, думая каждый о своём. После бутербродов…

– Я могу взять свои слова только наполовину: он грамотный осел. Грамотный настолько, чтобы нацарапать окостеневшей рукой бессмыслицу и пристроить ее в журнале. – Но мы защитники его интересов и не позволим… Я проницательно взглянул на юношей. – Значит, вы согласны с ним, что закат бывает на рассвете?…

Сижу я, как всегда, на своем рабочем месте и шерстяной чулок вяжу. Нервы это укрепляет. И польза: чулки в магазине не покупать. Тут заходит вдруг начальник, замирает на пороге и на меня глядит. — Это что же вы, Вареньев, делаете? — спрашивает. — Шерстяной чулок вяжу, — объясняю. — Нервы это укрепляет.…

– Да, – сказал Штирлиц, немного успокоившись. Он выпил кружку шнапса, рыжий эсэсовец с готовностью налил вторую, Штирлиц выпил еще. Лейтенант стал ему неинтересен. – Ну как же можно, – шепнул один из фронтовиков рыдающему лейтенанту, – при самом Штирлице говорить такое о русских, да еще и в таких выражениях!…

Поэтому мы избегали готовить это блюдо: было просто больно видеть, как низко может пасть кот. Кроме того, его манеры, когда на столе появлялась жареная утка, служили для детей дурным примером. Томас-Генри сиял добродетелями среди всех котов в округе. По нему можно было проверять часы. после обеда он…