Юмор

— Гм, — говорит он, — здесь мы имеем легкую анестезию барабанной перепонки. — Неужели, доктор? — спрашивает пациент, полумертвый от страха. — Что же мне делать? — Вам нужен покой, — говорит врач, — полный покой. Вы должны лечь, соблюдать строгий постельный режим и избегать волнений. В действительности…

– А нельзя просто предложить читателю сноску на справочную литературу? – спросил Мелкий. Но Издатель мотнул головой. Он не любил, когда его перебивали. – Разумеется, герой совершает паломничество по пушкинским местам, а основное действие происходит на улицах Петербурга… Потом для читателей можно…

– Если ты не начнешь прислушиваться к умным вещам, которые я регулярно озвучиваю, то тебе ничего не светит, – в очередной раз напомнила Кротова. – Себя надо любить. Нежно и трепетно. Надо наковырять в себе изюминок и ценить себя за их наличие. – Вот видишь, даже ты сравниваешь меня с булкой, – подхватила…

— Гм… запишите, пожалуй, только помельче… А вот на углу русские газеты. Купите. Интересно, как поживает Ленин. Мы развернули газеты и уткнулись в них носом с таким интересом, будто о болезни родного отца читали. — Жив еще! — Жив, но уже, как говорится, — ни папа, ни мама не скажет. Сзади кто-то деликатно…

Похлопотав над комиссаром, де Бил с трудом привел его в чувство и продолжал: - Я понимаю, сколь приятно вам вспоминать счастливые дни на этом солнечном острове, поэтому именно вас, как знатока и любителя малых Антильских островов, я и решил отправить в Гваделупу. - Я слушаю, господин де Бил, -…

Илья Данилович вскакивает, будто ужаленный самой сердитой пчелой, и бежит открывать калитку. – Посиди ты, веретено, хоть пять минут! Мы тебя сейчас… искупаем и пойдем. – Младенцев крестить удобнее, чем отроков, – замечает Макарий. – Потому что погружение в купель с головой… Илюша косится на Макария.…

— Странная порода, — подумал король и пошел в свою хижину. В печке весело пылал огонь. — Откуда это? Гм… Может быть, я нечаянно давеча бросил на стружки спичку — стружки и загорелись? Непонятно… Король сварил рыбу, съел вкусную, жирную уху и вышел прогуляться. Жажда томила его. По дороге ухо короля…

Известно, что человека можно поймать на самую грубую лесть. Дикари, польщенные моими последними словами и обескураженные указанием на, печальной памяти, пример Клеопатры — заговорили что-то на своем чернокожем языке, а потом один спросил меня знаками: — Если бы мы пренебрегли своими священными традициями…

— Я Сандомирский! — прошептал белыми губами коммивояжер. — Лжешь, Джузеппе! Ты кардинал. Дуло револьвера смотрело на Сандомирского одиноким черным глазом. Четвероруков испуганно покосился на незнакомца и шепнул Сандомирскому: — Вы видите, с кем вы имеете дело… Скажите ему, что вы кардинал. Что…

— Что? — Сахар. — Ну его. — Странно. Неужели и салфетка для вас пустой звук? Видите, какая? — Да. Грязная. — Святая грязь! Однажды проникновенный творец «Лошадиной фамилии» ел у себя в Мелихове кисель. И вдруг ложкой как тяпнет по тарелке!.. — Зачем? — изумился я. — Это у него бывало. Задумается,…

— Как понимать? Очень просто. — Да ведь моря-то тут нет! — Неужели? Гм... А ведь в самом деле, кажется, нет. Действительно нет. — Так как же так — «морской сбор»? Почему без расписок, документов? — А? — Я спрашиваю — почему «морской сбор»?! — Не кричите. Я не глухой. Помолчали. Ангел его…

— Он умно поступил, женившись на ней, — заметил я. — Я готов его за это похвалить. Докторский лафит 64-го года был великолепен, и я с снисхождением относился ко всем мужчинам и женщинам, а также и к графу и графине. — Я не думаю, что он тут играл большую роль, — засмеялся…

— А вы-то сюда зачем пожаловали, мсье Фрэнсис? — не слишком дружелюбно поинтересовался француз. Посол Северо-Американских Соединенных Штатов в России Дэвид Роуланд Фрэнсис широко улыбнулся и сделал еще несколько шагов. — За тем, зачем и вы есть тут, — с заметным акцентом произнес новый гость. — Следить…

Но среди множества прочих способов решения данной задачи лучшим, пожалуй, с точки зрения студента, является такой: возьмите барометр с собой, найдите управдома и скажите ему: «Господин управдом, у меня есть замечательный барометр. Он ваш, если вы скажете мне высоту этого здания». В конце экзамена профессор…

Толя вернулся к своим размышлениям. А здорово было бы, — думалось ему, — сделать ту, бабулькину, дверь, и быстренько найти еще одну. Был бы полтинник за вечер — не так уж и плохо! Толя стал с удовольствием размышлять о том, как наиболее толково можно было бы потратить эти деньги. Подумал, что и премию…

Диксону все это было известно, причем лучше, чем Уэлч мог предположить, однако он чувствовал себя обязанным сказать что-нибудь вроде: «Понятно. Уверен, проживание в вашем доме, Профессор, под опекой вашей супруги, много способствовало скорейшему выздоровлению Маргарет». И сказал. — Да, вероятно,…

А на работе оказалось веселее, чем в школе. Вкалывал я на совесть, да и с ребятами подружился, — любил я потрепаться о том, какая у нас вшивая зарплата и как хозяева сосут из нас кровь, — ясно, что на меня обращали внимание. Я им рассказал, как мой старик говорит: «Если у тебя разболится голова, когда…

Жужжание в голове всё усиливалось, переставая быть приятным. Уроки прошли ужасно. Оказалось, что профессор Биннс не только совершенно неразборчиво бубнит, но и употребляет настолько архаичные и пафосные выражения, описывая достижения магов прошлого, что от этого буквально тошнит. Чего стоила хотя бы…

Собираешься ли ты купить следующую книжку дядюшки Шелби, и если мама будет против, будешь ли ты лягаться и кричать, пока она не согласится? (ДА МОЖЕТ БЫТЬ) Е — это ЕГОР Егор — кровожадный маньяк, который любит убивать маленьких детей каждое воскресное утро. Ты боишься Егора? Действительно?…

Помещик. Почему это? Рози. Хватит уж вам скрывать!.. Она ведь такая хорошенькая. Помещик (улыбаясь). Кто? Йорге. Г-м! Розхен права. Очень даже хорошенькая! Рози. Вы, сударь, тоже молодой и красивый. Помещик. И ты, Йорге, позволяешь ей так говорить? Йорге. Теперь пусть говорит.…