Современная проза

Артёму ничего не оставалось, как согласиться. Он продолжал заклеивать коробки, складывать их на телегу, и время от времени отвозил их, чтобы выгрузить в приемное окно холодильной камеры. – Как ты думаешь, Жанна – лесбиянка? – спросила Артёма одна из укладчиц, Ира, когда он в очередной раз вернулся…

Он зашагал вниз по улице. Вокруг никого не было, кроме жаркого солнечного света на закрытых ставнях, магнолиях и черепичных крышах богатого измирского квартала, а под ним, внизу, виднелся Измирский залив в дымке, широкий, спокойный. Где же выход из этого залива? Как попасть из него в открытое море? В…

Своим сплоченным, тесным кружком они раскладывали общий пасьянс, составляли гороскопы на обоих Президентов, подшучивали над обоими, менялись местами, переходили от одного к другому. А те, на трибунах, осыпающие друг друга упреками, были связаны незримыми нитями. Управлялись из единой гостиной. — Они…

Он дошел до места — старой скамьи, давным-давно подаренной приходу священником, который любил отдохнуть здесь, плюхнулся на нее, сразу же почувствовал, как от соприкосновения с сырым деревом брюки прилипли к коже, и четкое ощущение собственного тела утихомирило его нервы. Успокоившись, он взглянул…

“ И вот он схватил меня с такой силой, что у меня захрустели все суставы, и принялся вертеть мои руки и ноги, то выкручивая их, то вправляя. „Ага, — эта вот не больно ладно ходит! — а эта хорошо, как и было! Старик знал свое дело!” — так шипел и бормотал Коппелиус ”. (В свете этого как играет тема…

“Да, — отвечала она, тяжело переводя дух и каким-то странным взглядом пристально и долго посмотрев на меня; что-то похожее на укор было в этом взгляде…” “Но я не мог оставить мою мысль”, — замечает великодушный юноша. Один проницательный англичанин заметил мимоходом об Алеше Валковском, что тот “вовсе…

Через несколько кварталов уличная толпа поредела. Нейт прибавил шагу. Чем дальше, тем больше он злился на себя самого. Итак, Джулиет им недовольна! Ну и что с того? Она просто несправедлива. И что бы он мог? Когда это случилось, они встречались всего три или четыре раза. Никто не виноват. Заметив,…

И уж совсем добивал взгляд мальчишки. Темно-претёмно зеленые кошачьи глаза смотрели насмешливо, без малейшей тени смущения. Никакого страха. Кончиками губ мальчишка пытался подавить легкую усмешку. Новички так себя не ведут... Учительница внимательно осмотрела класс в поисках свободного места. …

«Патроны кончились», — догадался Большой Змей. Дадли швырнуло на валун. — Полковник убит! — радостно крикнул кто-то из солдат. Чинганчгук издал свое традиционное «йо-йо-хо-хо!..», но настоящей радости в этом крике не было. Как, впрочем, и шансов на жизнь. К телу Дадли метнулось несколько фигур,…

На столике, накрытом белой скатертью, стояли тарелка из тяжелого фарфора с крошками от круассана и почти пустая чашка с прилипшей к внутренним стенкам молочной пеной. Мужчина был одним из последних посетителей Венского кафе, кто, заказывая, просил «чашку», как некогда называли кофе с молоком. Джанфранко…

Новое жилье куда как отличалось от прежнего: три комнаты вместо одной, парадное, где всегда горит свет и не пахнет мочой, поскольку посторонние войти не могли, а жильцы были люди деликатные, причастные к искусству, культуре и административным эшелонам власти, ведающим этими тонкими сферами. …В тысяча…

Это всегда больно, когда уходит Сказка. Вот чем, оказывается, приходится за нее платить — тем, что она уходит. Болью и пустотой, тоской и отчаяньем. Глазами, в которых обида и недоумение. Ладонью, которая не чувствует тепла ее ладони. Губами, которые избегают моих губ. Сказка кончилась… Наверное, мы…

— Все, Столбов, хватит болтать. Как бы меня тут, к чертям свинячьим, не потопило. Отключайся мигом! — Сейчас, — заторопился четко видимый на экране мобилки Столбов, — еще минуту тобой, прозрачненьким, полюбуюсь. Облака, они еще во-он где… Человек в ватнике, одной рукой продолжая держать перед собой…

— Как думаешь, что мне нужно? — с той же ухмылкой спросил я. Совершенно сбитая с толку дамочка уставилась на меня. Любопытство на ее лице сменилось раздражением. — Будем или нет? — в третий раз спросила она. Будем или нет? Это был ее вопрос. Она настойчиво добивалась от меня…

— Меня зовут Далси Манаринг, — представилась незнакомка. — Я ваша соседка, вот решила зайти познакомиться, а заодно и пригласить на ужин. Не возражаете? — С какой стати мне возражать? — довольно неприветливо отреагировала Виола. — Кстати, меня зовут Виола Дейс. А в чем…

– Всё равно, – покачал я головой. – За такие деньги должна быть толпа желающих. Сумма-то приличная. – Для кого как, – вздохнул Алик. – Без обид, Варяг, но ты понимал, на что подписываешься, работая по специальности. Лесное хозяйство сейчас не то чтобы в приоритете, а сам знаешь, как… Это во-первых.…

В Ерусалимск я приезжал на утреннем поезде, а уезжал на вечернем, но не всегда в тот же день. Заваленный материалами, оставался ночевать в кабинете. Ужинал кефиром, выпивал водки и – на топчан. Кабинет мой располагался внутри вокзала по соседству с билетными кассами. Единственное его окно выходило на…

Тот объяснил, что не может: болен. – Чем болен? – Печень болит. – Печень? Гм. А больше у тебя ничего не болит? – Нет. – Так одной печенью и живешь? Хреново. Махно налил ему холодный чай и сплюнул окурок на пол. По его милости весь вагон был усыпан окурками и вонял табаком. Однако ж – странное дело…

Что меняется – так это слушатель, которому теперь сорок два, длиннобородый, начинающий седеть, чуть отяжелевший по сравнению с тем, каким он был когда-то, но все еще стройный по меркам большинства. Ее музыка – это не все мое достояние. У меня есть еще фотографии и коробка с памятными сувенирами – письмами…

Проходя по одной из таких деревень, я завёл мимолётный разговор с одной из жительниц. Она была уже стара, но с необыкновенной живостью и интересом выслушала меня, когда я говорил кто я и откуда, куда я иду и ради чего. Потом она позвала меня к себе в дом, такой типичный деревенский дом, в котором живёт…