Современная проза

«Может, зайти к нему в номер, если позовёт? – сладко подумала она. – На один разок, не больше. Ведь один разок – не измена, а удовлетворение физиологической потребности. Это нужно для здоровья и душевного равновесия». Она помахала парню, подзывая его к себе. – Ирина, – представилась она. – Поможете…

– Ты ещё на голову в луже встань, – ругалась вечно недовольная всем баба Даша с первого этажа. – Куда только родители глядят? А родители смотрели на Верусю. Им нравился задор и отвага их семилетней дочки. Однажды в ноябре, хмурым воскресным утром засобирались в гости. – Ты только никуда не лезь,…

Белый маленький мотылёк четвёртый день держал путь к тому, от чего отделял его плод человеческой деятельности – стекло. Разве могла эта никчёмная лампа заменить первородное – солнце? Как же прекрасно купаться в утренних лучиках, ощущаемых как касание младенческой ладошки. Все мы, пожалуй, воспринимаем…

– А когда сказал четыре – получил синяк под глаз! Три-два-раза, три-два-раз! – От тридвараза слышу! – не выдерживаешь ты. – Бляха-муха, Дэн. Все уже поняли, что круче плютика мир ещё не видел! Харэ вертеться. Дыру в линолеуме протрёшь. В ответ тебе из коридора прилетают два фака. Но Дэн всё-таки…

– Никто, – коротко и отрывисто отозвалась Галинка. – Я никто. Именно никем она себя сейчас и ощущала. Жалким, отвратительным, мерзким, тошнотворным никем. Слёзы, так долго сдерживаемые, всё-таки прорвались на волю и сейчас безостановочно текли по щекам. Мокрые ресницы моментально запачкали стёкла…

Проскочил через неработающие турникеты и пошел в подземный переход искать свой поезд, ориентируясь на удачу. Лампы в тоннеле поочередно зажигались и гасли, воздух был пропитан спертым духом пота и спермы. Стало трудно дышать, грудь будто сдавило тисками. Наконец через несколько поворотов я вылез наружу.…

Обстоятельная, так сказать, беседа у нас с ним случилась лишь однажды. Тогда он был, на удивление, уставшим, глаза красные от недосыпа, щетина внешне напоминала серую наждачную бумагу, да и сам он пил больше обычного. – Что-то случилось? – спросил я тогда, подливая ему в бокал ещё «Греми». Он посмотрел…

Минут через 40–50 всё было закончено, хозяин дома развалился на кровати, девушка удалилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. После того, как закончила, переоделась, собрала вещи, она сообщила о том, что встреч больше не будет. Мужчина пришёл в ярость, в адрес Полины полетели оскорбления.…

Продираясь сквозь железобетонные монолиты местечкового патриотизма, мы с великим интересом и изумлением разглядываем людей, имена которых вследствие незначительности высокая историческая наука оставила в забвении, вернее, даже не в забвении, а отдала на откуп своей скромной младшей сестре-дурнушке –…

Петр Алексеевич вдруг захохотал. – Тимофей, ты так громко думаешь, сейчас сюда все наши дамы сбегутся советы давать. Вынужден тебя разочаровать – все будет не так, как ты себе напридумывал. Я сник совсем. Что ему от меня нужно? Может, он извращенец? Копрофаг? Садист? Некрофил? Последнее мне особенно…

Женщины еще повозмущались, а потом решили пойти проверенным путем: объявить наглой приезжей бойкот, вести себя с ней как можно хуже и постепенно вытравить ее из поселка. Эта мысль всех как-то взволновала, женщины оживидись. Адриана принесла вина. Выпили,оживились еще больше. Хозяйка подала кофе с кальвадосом,…

– Да не, я ее просто не узнал сначала! – с жаром продолжил растолковывать Сергей. – А потом пригляделся… а это моя бывшая одноклассница! В школу вместе ходили, а я ей нравился тогда сильно! И она, прикинь! Столько лет прошло, а увидала меня, аж вылезла из окна и давай махать – Сережа! Сережа! – Ну,…

Она падает на подушки и, набросив на голову капюшон, прислоняется к стене. «Прости, мама, леди из меня точно не получится». Уличные привычки настолько сильно укоренились в подкорке, что никакие платья, макияжи и попытки себя контролировать не способны перекрыть размашистость жестов, громкий смех и немного…

– Я вообще ни на какой войне не был. Даже в армии не служил, если не считать военную кафедру в институте. Но какая же это армия? Две недели в лесу шишки собирал. И с тех пор лейтенант запаса. Танкист. Вот только уже не помню: с какой стороны на этот танк садятся. Но ту их войну 1973 года я хорошо запомнил.…

– Ну, а если там спросят? – Чего спросят? – Ну, бумагу какую-нибудь показать, что я плотник. – У тебя, Круглый, что, от холода мозги замёрзли? Какие у плотников бумаги? Ты же по моей рекомендации пойдёшь. Как представитель от нашей ячейки. Зря что ли Мавричев над нами шефствует. – Я же не из…

– А ты взяла альбом с фотографиями?– спросила Д. у своей старшей сестры- Без фотографий нельзя никак. – Да, взяла. И книги, и свои тетради… – ответила Р. Родственники сновали вперёд и назад, маленькие девочки играли с куклами на лавочке возле дома. Со стороны могло показаться, что они родные неразлучные…

В моем романе были бы две параллельные сюжетные линии: первая – собственно описание алжирского плена и отношений Сервантеса с антагонистом Хасаном-пашой; вторая – история о том, как мать Сервантеса путешествует по Испании и пытается собрать денег на выкуп. Но я забегаю вперед. Начнем сначала. II.…

– Оливия, – едва слышно ответила та, немного испуганная внезапным появлением заведующего». Читая прозу Олега Севрюкова, тонкую, чистую, умную, поневоле задумаешься о её месте в текущем литературном процессе. И понимаешь, что что-то в нём не так. По воле своей деятельности я нередко читаю книги, что…

– Травки нанюхался пацан, от того и завис. – Не похож он на космонавта, Славик. Посмотри, сколько в нём крови с молоком. Килограммов сто, не меньше. – Мягко возразил второй, в коротких голубых шортах с бахромой по краю и светлой блузке, манерно растягивая слова. – Может, он медитирует на солнце, как…

Почему так? Мы все мечтатели, которые надеются на лучший исход, что все будет по-другому, не как в прошлый раз, но все равно ошибаемся. Последний год задумываюсь об этом: результаты моих решений все чаще откликались в моей жизни. Паршиво от этого чувствовал себя, ведь не знал, что будет завтра. Думал…