Современная проза

Кажется, он не замечает холодности, с которой Бланш ее встретила. Марк рад, что он здесь. Поставил локти на стол, с удовольствием пьет свой напиток, макая в него печенье, и подробно рассказывает о том, что Жюльен сказал ему перед отъездом и что он должен обязательно передать Эмилии. А как поживает Раймон?…

Другие утверждают, что земля стоит на воде, а вода — на скале, а скала — на лбу быка, а бык на песчаном ложе, а песок на Багамуте, а Багамут — на удушливом ветре, а удушливый ветер на тумане. Что находится под туманом неведомо. Столь громаден и ослепителен Багамут, что глазам человеческим не под силу…

— Приходится закрывать зал и возвращать деньги за абонементы. — Давно пора! — продолжала бушевать Татьяна. — Ну и что дальше? — Склад там будет. — А все ваши железки? — На свалку! — заорала и Жанна. — Что мне их, домой тащить? На седьмой этаж?! Двухпудовые гири?! Тренажеры? Шведскую стенку?! — Тихо,…

Так вот. У меня необыкновенное лицо, тело и имя, но, к несчастью, я вполне обыкновенная женщина, без каких-либо заметных талантов, без влиятельных родственников, без дипломов, без какого бы то ни было опыта работы и без собственных средств. Вчера у меня были муж и двое детей-подростков. Сегодня я одна,…

Впрочем, меня гложет и чувство обиды. Я обижена на Эрьяна за его внезапную смерть. У нас была куча планов на ближайшее и более отдаленное будущее! Начиная с байдарочного похода по Вермланду и кончая выгодной пенсионной страховкой для обоих. Эрьян тоже наверняка обижен. Потратить столько усилий на все…

— Ну хорошо, — говорила мать, — о сексе мы в компаниях с мальчиками свободно не говорили. Конечно, и обнимались, и тискались, от всей души и легонько; обычно в машинах. Всегда можно было найти укромный уголок, чтобы припарковаться. Тогда проселочных дорог было больше, а людей и машин — меньше, и машины…

Меня разбудил гром. Небо почернело, я продрог. Встал и закрыл окно. Небо простегала молния, и тут же хлынул ливень. Красота, глаз не оторвать. Я спустился в гостиную. Даниэль стоял возле двери на веранду. Буйство природы настроило меня на мирный лад, я подошел к брату и сказал: здорово, да? Что здорово? –…

Вадик работал в серьезной министерской конторе, которая занималась вопросами стандартизации. Вадик занимался стандартизацией вот уже семь из тридцати лет своей жизни. В общем, никто из друзей, которые были не из числа коллег, не знали толком, в чем именно заключается работа Вадика. А случайным знакомым…

— Положим, преувеличение… — Вы, слыхала я, пишете? — Случается. — Над чем сидели сегодня, когда я вам помешала? — Над воспоминаниями. — Мемуары, говорят, пишут древние старики. Вы — древний? — С вашей точки зрения — вероятно. — Ну, сколько вам? Мне девятнадцать, а вам? — Почти в три раза больше.…

— Позвоните мне, мы договоримся. Вот здесь, я приехала… — А что сказать, если спросят, чего мы хотим? В моем доме некому было спрашивать, чего от меня хотят разудалые глазастые мачо из близлежащих теплых стран, а также бесприютные иногородние студенты, строители-турки, не говорящие по-русски, или…

События имели широкую огласку по стране. И всяк стремился это информационное лыко, прилетевшее из Полынска, вплести в свою строку новостей. Газета «Завтра» назвала битву в Полынске, которой завершилась война, отражением недоверия честного народа к бесчестной власти. Ответим сразу: ерунда. В Полынске…

Сначала ты оставил жену в Литве, теперь оставил дочь в Израиле. И бросил в беде сам Израиль, твое государство, на попечение других, и в том числе мое. Ты скажешь, что мать ты оставил потому, что она сама не захотела ехать. Правильно. И меня не увез в Европу, потому что я наотрез отказалась следовать…

В подземном переходе веяло бетонной прохладой, и, наверное, поэтому художники, обыкновенно мающиеся в ожидании клиентов, были заняты работой: с внимательной иронией они вглядывались в лица граждан, застывших перед ними на складных стульчиках, и чиркали по ватману остренькими карандашиками, угольками…

Перед последней войной, когда услуги ювелиров в Белграде еще пользовались спросом, я отнес ложку к одному из них. Нужно было обновить стершуюся монограмму. После того как дело было сделано, я не вернул ложку на ее обычное место. Я решил ею пользоваться. Не исключено, что я просто предчувствовал те страшные…

Сколь ни успешно выступал Чаплин в жанре романа, важное место в его творчестве занимает именно рассказ. Интерес к нему возник у Сида Чаплина уже в детстве: старший среди детей, мальчик любил долгими зимними вечерами рассказывать братьям и родителям, а потом друзьям об увиденном, об услышанном, приукрашивая…

– Юити, я сейчас к тебе приеду. Можно? Не могу говорить, не видя твоего лица, – сказала я. – Да, приезжай, и не волнуйся – обратно я тебя провожу, – согласился он, и по его реакции невозможно было определить, что он при этом чувствует. – Ну, пока, – я положила трубку. …И когда же мы виделись…

Джеймс Уэйр шагнул вперед, обвил рукой талию падчерицы и потянул ее назад, снова на место между собой и ее матерью. Она быстро повернулась и уткнулась лицом ему в грудь, неудержимо плача. Лилли Мэй увидела на лице Лейн выражение жалости и поняла, как ей хочется утешить бывшую золовку. Но подозреваемой…

Трудно было сказать, чем вызвано это его действие: то ли он просто демонстрировал свой нож, то ли показывал, что привел его в гигиеническую безупречность, но так или иначе действие его было связано с желанием усилить притягательность своего инструмента. — Давай, давай, не бойся! — снова прозвучал его…

Она задумалась, вспоминая, когда она действительно последний раз целовалась. Точно. Две недели назад. Они встретились с Колей на обеде в «Весне», а потом целовались в машине. Он уговаривал её пригласить его в гости, хотел продолжения, но она только смеялась. Это были отношения без будущего и без волшебства:…

— В нищете, сеньор судья, в нищете… Судья разразился речью о морали — ее стоило послушать — и обещал принять меры. Растроганный видом жертвы, улыбавшейся ему сквозь слезы, судья даже дал потерпевшим немного денег — этому, может быть, трудно поверить, но часто под крахмальной манишкой…