Современная проза

Когда Анна была маленькая, она что ни вечер проводила пальчиком по какому-нибудь из моих многочисленных неровных шрамов и расспрашивала, а этот от чего, а этот, а этот. И я рассказывала историю каждого. Этот остался после того, как я полезла на манговое дерево за самым красным плодом, а ветка обломилась,…

Естественно, что польская литература, и давняя, и современная, не могла пройти мимо этой темы. И на бытовом, и на историческом, и на философском уровне она возникала в стихах Мицкевича и Бро-невского, в прозе Сенкевича и Серошевского, Ожешко и Жеромского, Ивашкевича и Брошкевича, в критических и литературоведческих…

— Немало времени? Здесь? — К. ничего не понимал. Слова доносились до него точно издалека и казались абсурдными, как и вся эта сцена: абсурдно, что он лежит на земле, и то, как с ним обращаются, и то, о чем они говорят; может быть, эти люди вообще не с ним разговаривают. Сейчас ему казалось, что все это…

Пальцы, одинаково легко выигрывающие как всевозможные трели в пьесах французских клавесинистов, так и откупоривающие не- и дорогие бутылки или трясущие ее за плечи, — теребили пуговицу рубашки под бабочкой. «Ерунда, из зала не видно», — он нагнулся и поднял пуговицу. Курили, смеялись, говорили…

Когда настала моя очередь выходить на сцену, я вдруг услышала, как сидящая сзади женщина шепнула другой: — А где та маленькая девочка, что занимается с Ириной Михайловной частным образом? В это время моя учительница уже шла по проходу и, взяв меня за руку, повела к роялю. — Да вот же она, принцесса.…

Вдруг как запрыгают светлые капли, как засверкают. То-то потеха! Набросились на зеленое, шумят, шебаршат: буйную какую-то школу ребятенок выпустили на перемену – и они подняли веселый содом. И опять смотрит солнце – еще яснее: умылось. Апрельские слезы – недолги. Дома. В передней – противные Алексевны…

А пока ранней весной ребята решили выкопать заветную банку. Снег лежал плотно. Он только-только начал подтаивать и в местах сугробов пока еще был спрессован и тяжел. Ребята, взяв лопату, дошли до земли, а дальше копать не решались. Во-первых, и со снегом-то устали, а во-вторых, земля казалась просто…

– Ассы-ма-какассыма? – Ага. Запыхаюсь я. У меня у одного со всей школы астма, – сказал толстый не без гордости. – А еще я очки с трех лет ношу. Он снял очки, протянул Ральфу, моргая и улыбаясь, а потом принялся их протирать замызганной курткой. Вдруг его расплывчатые черты изменились от боли и сосредоточенности.…

В дверях стоял разгневанный мистер Габонди, за спиной которого Эми и ее соседи заходились в истерике. У Лори отвисла челюсть. Но, прежде чем учитель успел ее отругать, зазвенел звонок и класс, обтекая его, выплеснулся в коридор. Эми вышла, держась за бока от боли, после такого сильного смеха. Провожаемые…

— Она пришла с сеньором Борелем? — спросил я шепотом. — Или с Хавьером и Магдой? — Она ни с кем не пришла, — ответила Грасиэла. — Спроси у Лолиты или у Альваро, если хочешь узнать. У Рено не спрашивай, он маленький и не понимает. Пусти меня, мне надо идти. Рауль, который, похоже, никогда не отключает…

Были еще стихи — косноязычные и малопонятные. Их Грехов записывал в тетрадке с черной клеенчатой обложкой и не показывал никому, даже женщинам, которым эти стихи посвящались. Когда Грехов умер, родственники, унаследовавшие его квартиру и небогатое имущество, пролистали тетрадку и выбросили с остальным…

– Посмотрите, что я вам привёз, – сказал я, подавая леди книгу. Не упускать же такой шанс похвастаться! Она на ходу пролистала её, взглянув на картинки с культуристами, демонстрирующими разные упражнения, и вдруг нервно произнесла: – Опасно весной показывать такие фото девушке… – …от работы отвлекают, –…

Сутулый молодой человек в очках, с волосами хвостиком и острыми локтями, торчащими из вылинявшей тенниски, появлялся время от времени в зале ожидания. Спотыкаясь на каждом втором слоге, он выкрикивал в зал неудобоваримые фамилии. Вялые просители убежища выходили и снова возвращались в зал. Абдулла посмотрел…

Разумнее, вместо того чтобы размышлять над выдуманной общими усилиями биографией античного Платона, обратиться к его произведениям. Это так называемые «диалоги», хотя по сути это многоголосые пьесы, сценарии по-современному. Один из самых доступных, и скорее веселых диалогов Платона — это диалог «Пир»…

    — Гэткія медалі даўней знаходзілі часта каля гары, а гэты — я сам выкапаў у пясочку.     У нашу размову ўмяшаўся вучыцель, які сказаў:     — Я бачу, што вас застанаўляе закончаны стыль рысунка. І я пэвен, што вы думаеце — вот сабе грубы прымітыў! Людзі імкнуліся нешта адтварыць, але не маглі…

— Мы та-а-акие кра-а-асивые, — между затяжками протянул Кевин, довольно похоже изображая Чико из «Чико и человека». В семидесятые этим занимались очень многие парни, но у Кевина было дополнительное преимущество — лохматая, как у Фредди Принца, шевелюра. Мы ждали. Кевин курил. С сигаретой он смотрелся…

Она прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула. И только тут заметила, что на подушке прямо на виду посередине диванчика лежит сумка, ее сумка, которую у нее украли. Взяли только деньги и кредитную карточку. Клер отменила слесаря. И приготовилась к приходу следующей больной, с отитом. Было…

для меня означать. И разумеется, оставался еще Аспен. Теоретически у меня не было перед ним никаких обязательств. Он разорвал наши отношения еще до того, как меня объявили участницей Отбора. После призыва в армию ему повезло: его отправили в дворцовую гвардию. Здесь, во дворце, мы встретились…

Беда пришла совсем с другой стороны. Однажды, вытряхивая пыль из старенького пальто Ивана Семеновича, Анна Сергеевна заметила, что один карман был распорот. «Как же я не зашила, когда чистила пальто, — с укором сказала она себе. — Не обратила внимания, что ли?» Она просунула руку в прореху и нащупала…

Либо на чем-то еще… — досочинил я за древнего поэта. — Да, — вздохнул Илюха, — бедный Вергилий, досталось ему, видать, от своей Беатриче, раз на такой стих потянуло. Я кивнул, соглашаясь: мол, действительно, бедолага, и мы замолчали на минуту. Лишь Инфант окидывал нас восхищенными взглядами.…