Современная проза

— Ладно, мы уже пришли. Мы куда — направо, налево? — мы подходили к мосту и надо было принять решение, куда двигаться дальше. — Налево. Там мы Наташку встретим: их время, их место, — предложила она. — Ага. Наташка — это хорошо! Давай налево, — и мы, перейдя мост, спустились на пляж. Народу было…

Брат его Гомер, оседлав подержанный велосипед, отважно пробирался по грязной проселочной дороге. На Гомере Маколее были чересчур просторный китель телеграфного рассыльного и слишком тесная форменная фуражка. Солнце заходило в дремотном покое, который так дорог сердцу жителей Итаки. Везде и всюду на древней…

— Ты записываешь? Второй глянул на колеблющиеся стрелки индикаторов аппаратуры. — Да. Не беспокойся. У дома напротив, расположившись на фоне живого ковра из зеленой листвы и лиловых цветов глицинии, вьющейся по внешней стороне веранды, Эйнштейн и Бен-Гурион во всполохах ярких блицев…

Не забывают ли они проветрить наши кимоно? Накормить наших любимых кошек? Успели ли они дать нам все наставления и советы, которые считали необходимыми? «Держи чайную чашку двумя руками, не проводи много времени на солнце и никогда не говори больше, чем нужно». Большинство из нас получили хорошее…

— Лукшина? Может, завтра? Все же день рождения у человека. Главред на секунду задумался. — Ну и что? Выдайте ему на прощание тыщ пять из фондов. Вроде и подарок. Зайди к кадровикам, чтобы приказ подготовили. Нехрен тут штаны протирать, пусть работать идет. У каждого человека есть своя точка кипения.…

В буфете за остывшим обедом сидел Аб, уткнув нос в большую толстую книгу. — Ага, явился, — обрадовался он, увидев Джулио. — Когда летишь? — Думаю, часа через два. Надо еще немного притормозить. — Капитан уже должен начать им сигнализировать? — Да. — Ну, так я в Централь. Джулио остался один.…

Лиссабон 2012 Гуггенхайм, колесницу! Мой друг Соломон недавно пережил клиническую смерть. Живет он в высоком сером доме, который стоит на берегу реки, в устье двух рек, где маленькая растворяется в большой. Из окон он может видеть унылый лабиринт земляных кривых улочек со скамейками. Там тянуться…

До Черновицкого эти вести дошли не сразу, но дошли и тут же отозвались самым непосредственным образом. В местечке была группа юных идеалистов, собиравшихся тайком и обсуждавших труды Маркса и Энгельса. Руководил группой Ёся, сын резника. Мышонок был Ёсин друг. Нет, не так: Мышонок боготворил Ёсю. Высокий…

Я сижу на низенькой неудобной скамейке и бинтую свои отяжелевшие, непослушные руки. Привычно, тщательно (каждое движение отработано до автоматизма) обматываю суставы плотной эластичной тканью и напрасно пытаюсь сосредоточиться, забыть об окружающем. Узкая длинная комната с зеркальной стеной, низкими…

— Разве это сеялки? Это же доисторические животные! Я со своим скелетом, — он грохнул в сердцах ломом по зазвеневшему диску, — шестой год бьюсь. А у тебя — новая. Не дай бог, разобьешь! Бригадир тебя живьем съест. Так и знай! Да что ты с ней цацкаешься? Дави, дави! Крепче! А то до обеда провозишься……

Лаура Гросс, с юбилеем! Спасибо за информацию об Oneg Shabbat («радость субботы»), за то, что позволила Сейдж влезть в твою шкуру, а больше всего за то, что ты мой друг. Спасибо моему отцу за то, что он читал седер голосом Дональда Дакка, когда мы были детьми, и моей маме. Я знаю, что она невероятная…

У Евгения Львовича не было машины, а потому пить ему было можно. Он предпочел красное сухое вино. Вообще-то непьющий, он был человеком книжным и когда-то вычитал, что к мясу подают красное сухое вино, а впереди было мясо. И он приготовлялся. Отдав покойной положенные слова и чувства, собравшиеся просто…

У Рено на глаза наворачивались слезы, когда он думал о его печальной судьбе. Война за «правое дело» представлялась ему подобием какой-то немыслимой железнодорожной аварии. «Мой бедный отец погиб в жуткой катастрофе», — говорил он. Рено спокойно предоставил миру пуститься вразнос: у него был ладно устроенный…

Проза Вилька — поразительный пример того, как один язык может быть максимально открыт другому. «Оставляя некоторые вещи (понятия) в их русской версии, я словно окна открываю в тексте — окна в другую <…> реальность», — пишет автор «Волока». «Глоссарий» в «Волчьем блокноте», как и обширные сноски…

Бабочки просто взбесились! Когда я взобралась на тумбу для последнего заплыва, стоящая рядом со мной соперница как раз встряхивала руками и ногами, чтобы снять напряжение. Ее звали Бьянка, она училась в той же школе, что и я. В финальном заплыве на четыреста метров вольным стилем от нашей школы участвовали…

Успокоенная этим обстоятельством, утро она провела в неспешных будничных хлопотах и лишь после полудня, когда солнце, перейдя купол неба, чинно покатилось к западному краю долины, легла помирать. Анатолия была младшей из трех дочерей Севоянц Капитона и единственной из всей его семьи, кому удалось дожить…

– От возможности расти никто не отказывался. Тем более можно надавить. У тебя ведь на него много накоплено. Не захочет – поедет или в Европу от дел отдыхать, или в Забайкалье куда-нибудь шить носки. Прецеденты-то есть. – У меня на всех накоплено… – Да понимаю, понимаю. У меня тоже, кстати… Ну, в…

Белый кролик, круглый и пухлый, как муфта, не успел оглянуться, как все его кроличьи друзья ускакали куда-то за рощу, чтоб посмотреть на «лестницу» с другой стороны лужайки. Задремал он, что ли, или надоело прыгать, – он остался на месте, разлегся, поднял нос и беспечно дышал. И вдруг рядом из-под…

– Давно при мне? – Как вы еще в подпрапорщиках состояли, с той самой поры… Скучно мне с вами, господин Овчинников, не приведи черт! – Какого же хрена тебе от меня надо? Чтоб я вокруг дома со шваброй промеж ног ползал? – Зачем же-с. При вашем чине неподходяще. Пьете вы скучно. Ни веселости, ни поступков.…

Помявшись, мать тихонько сняла с себя свою проводницкую форму, надела ночную рубашку и, собираясь лечь в свою кровать, выключила свет. Но тут Ивана сорвала с головы наушники и рывком села на койке. – Блин! Ты мне что-нибудь скажешь? – Что? – испуганно спросила мать. – Хотя бы его фамилию! – У…