Современная проза

В моих карманах живет моль. Она поселилась там надолго и всерьез. Не знаю, что ей там понадобилось, но она никак не желает улетать. Порой мы с ней беседуем. Моль читает мне свежую прессу, а я придаю лицу серьезное выражение и говорю: «Бог мой, куда катится этот мир?» Моль не отвечает. А еще я поставил…

И как-то раз Люська говорит: – Может, нам с вами в театр сходить. Или в кино. Или на концерт рок-музыки? Парень, которого, кстати, все называли Серёгой, отвечает: – Ну, можно. Чего ж не сходить? Ежели, отвечает, за ваш счёт, то я всегда с удовольствием. Люська говорит: – Замётано! И вот Люська…

Все смотрели на него с сожалением и любопытством. Когда на девятый день собрались помянуть Машу у Лугина, Волков сказал: – Что, знаешь, гусь без воды, то мужик без жены. Ты веришь ли, что она не умерла? Веришь, что душа её пребывает в астральном теле? Лугин пожал плечами. На сороковой день снова…

Федька целые дни торчал на подплаве. Он играл в классы, вычерчивая их мелом на толстых досках пирса, и, когда кто-нибудь неосторожно ступал в клетку, Федька сердито кричал: – Ну, где ходишь? Не видишь – тут заминировано! Обозначено ясно. Фальковский подарил ему оставленный кем-то из эвакуированных…

Но она не могла и не желала говорить об этом по телефону, потому что наверняка разревелась бы, даже не начав, а если бы и смогла… слова, перенесенные проводами, звучат так натянуто и глупо – невозможно донести до кого-то то, что твориться у тебя внутри и не может увидеть никто посторонний, даже если…

– У нашего татушки, видно, два сердца, и оба железны. На гору-то еще лётом летит, – нарушила опасливое молчание Матрена, и неожиданные приметные слова смягчили и расковали невольное смущенье. Председателева выходка сразу утратила свою нехорошую жестокость, и застолье, отгоняя прочь душевный раздор и…

А негодующие пометки на полях рукописи! «Почему герой говорит, что ещё не вечер? Ведь дело происходит глубокой ночью!» Но этот… Наверное, он и сам тайком пописывал. Известно же: кто никогда не был униженным и оскорблённым, не сможет толком ни унизить никого, ни оскорбить. Видно, и его в своё время…

Андрей, чувствуя, как покрывается липкой испариной, разозлился – прежде всего на себя: – Хватит уже спецэффектов! Что за кино?! Давай быстро про тетку – и я спать, если ты не против. Приблизив свое лицо к лицу друга, Макс перешел на шепот: – Понимаешь, Андрюх, пока вниз ехал, и в мыслях не было кому-то…

Солдаты развозят песок на тачках. Разбрасывают его, сеют лопатами по дорожкам. Жара. А песок сырой, брали, видно, у речки. Вовка водрузил на кучу песка транзистор убитого ефрейтора, нашел поддерживающую дух ритмичную музыку. (Но негромко. Для своего же блага. Чтоб не помешать Гурову и Алибекову, разговаривающим…

Мать Беринга много молилась. Год от году война с ее погибшими уходила все глубже в землю и, наконец, исчезла под свекловичными полями и люпинами, а она по-прежнему слышала в летних грозах раскаты артиллерийской канонады. И ночами ей, как тогда, бывало, являлась Богородица и шептала на ухо прорицания…

А в тридцать восьмом ночью пришли за Яшей и увели его навсегда. Дед успел прорыдать ему в спину, которую больше никто никогда не увидел: «Яша, ты этого хотел?!» – А в Пензе… там большой дом был? – Ну, домик кой-какой… Наша семья занимала весь верхний этаж. А знаешь, самое главное впечатление у…

Это тоже была идея Додона. Не надо рекламы – во-первых, дорого, а во-вторых, реклама уже всех раздражает. Мы ведь работаем с более-менее интеллигентной публикой. Не будем ничего «втюхивать», будем просто, по-человечески объяснять, чем мы занимаемся. Вообще, время от времени появляться в эфире. Мареку…

Я задала ему вопрос. Он обиделся и ушел. И сказал, что больше не придет. Я сказала: «Ты забыл свою жвачку». Пачка жвачки – это был единственный вклад, который он внес в наше благополучие. Он обиделся еще больше и сказал, что я могу оставить это себе, при этом вид у него был высокомерный, как будто он…

– Кстати, о текстах. Вы давным-давно ничего не публикуете, кроме рецензий в «Нью-Йорк ревью оф букс». Вас не беспокоит мысль, что Вас забудут в России? – Ну, писать наскоро ради того, чтобы напоминать о себе: ку-ку, я тут… Нет. Я медленно пишу, рада бы побыстрее, но не умею. И преподавание отнимает…

уехать. В сумерках я вышел на крыльцо, погода разведрилась, надо мной блистало огромное синее и серебряное небо. Дом стоял на краю деревни или того, что от нее осталось. Соседняя завалившаяся изба, очевидно, была давно уже брошена, дальше вдоль улицы, если можно было назвать ее улицей, темнело несколько…

Дядя Володя выпил перцовки. — Стремиться надо, Славка. — Уж и то говорю ему: «Стремись, Славка…» — Говорить мало, — заметил дядя Володя и налил еще рюмочку перцовки. — Как же воспитывать-то? Дядя Володя опрокинул рюмочку в большой рот. — Ху-у… Все: пропустили по поводу воскресенья, и будет. —…

— Я обрадовался… Я был ошеломлен, когда услышал, мне попалось на глаза ружье, я выбежал во двор и выстрелил… — В ночное время. — А что тут такого? — Что? Нарушение общественного порядка трудящихся. — Во сколько это было? — строго спросил участковый. — Не знаю точно. Часа в три. — Вы что, до трех…

— Нет, нет, — твердо сказала Ева. — Не пью. — Совсем? — Совсем. — Нисколько-нисколько? — Нисколько. Чередниченко оставил бутылку в покое. — Проба пера, — к чему-то сказал он. — Я сам выпиваю очень умеренно. У меня есть сосед, инженер-конструктор… Допивается до того, что опохмелиться утром…

— Все! Не могу больше, я ухожу! Говорят, вы вытаскиваете все из актеров, ерунда, вы вытаскиваете только там, где уже все и так давно ясно, как с Великановым, как с Юрочкой, например! А меня вы губите, и я ухожу! — Я, наконец, дала волю своему темпераменту, который он так ненавидел. — Вам нужны вялые…

На днях, проходя со своим дружком Ваней Белкиным мимо соседского дома, Городецкий увидел «кадиллак», выезжавший из ворот. За рулем был тот самый верзила, а сзади – пара, он и она. Ближе к Городецкому, у открытого бокового окна сидел мужчина. Несмотря на теплую погоду, он был в плаще с поднятым воротником.…