Современная проза

Круг первый. Сумерки Вообще-то сумерки страшны: они полупрозрачные, студенистые, вязкие – как дохлая медуза. Падая на город, медуза вытесняет воздух, и людям поневоле приходится дышать ее клейстерным телом. В пряные летние сумерки некоторые умирают от удушья. Лица таких умерших искорежены ужасом……

В последние годы я виделся с ним нечасто – возможно, потому, что он всегда был занят делами своей «империи», как саркастически выражалась мать. По-моему, он разочаровался, поняв, что из его единственного ребенка не вышло ничего путного, хотя тут я могу и ошибаться. Он никогда не говорил об этом, а мать…

Работают подобные дамы, как ясно из определения, в разнообразных больших и малых редакционных коллективах, занимая должности разных уровней – от машинистки до выпускающего редактора. Причем чем меньше коллектив, тем, как правило, характернее внешность дамы. Лариса Викторовна работала в некоем географическом…

Лермонтов, „Герой нашего времени“. Пруст, „Любовь Свана“. Гамсун, „Пан“.» – А где ты взял в те времена Пруста? – Рыковские переводы тридцать четвертого года. – Однако… Смешно, но не лишено… Это все откуда? Или ты сам придумал? – Обижаешь, шеф. Что ж я тупой, по-твоему? – И давно?…

– Ну и радужка… Да там километр в диаметре, – бормочет Эйфель. – А зрачок? Метров сто, как минимум, – подхватывает Мэрилин, еще не оправившись от потрясения. – Это… Зевс? – спрашивает Эйфель. – Зевс, Великий Архитектор или Бог всех Богов, – отвечает Фредди Мейер. – Творец, – добавляет Жорж Мельес.…

Да, и эта книга моих диалогов с покойными создавалась в надежде заработать немного денег — не для меня, а для Национальной общественной радиостанции WNYC в центре Манхэттена. WNYC подбрасывает пищу для ума своим и моим ближним. Эта станция делает то, чего ни одна коммерческая радио— или телекомпания…

* * * Дедушка Бенджамен Уиллс умер в 1948, когда мне уже было + 8 лет, и он успел убедиться, что я выучил наизусть слова, изреченные Дебсом: «Пока существует угнетенный класс, я в его рядах. Пока существует преступность, я к ней причастен. Пока хоть одна живая душа томится в тюрьме, я не свободен».…

– Слышу. Еще бы не слышать! Чертов грек сигналил так, что все цикады в саду попадали в обморок от страха. – Пожалуйста, детка, – умоляет Венсан. – Я знаю, сегодня моя очередь, но во имя человеколюбия... – Я известна как неисправимый мизантроп. – ...и после этого делай со мной что захочешь. Она уже…

– Он не даёт мне больше пяти сотен фунтов, а она хочет восемь. – Даа, это похоже на тупик… – Так было до сегодняшнего утра. – И что же случилось утром? – Кажется, обозначился какой-то просвет. Насколько я поняла из её слов, она готова уступить. Ещё один толчок – и дело в шляпе. Ты как, всё ещё трезв?…

Но писал жене Ладлоу в состоянии горя. Она настаивала, чтобы Сэмюела не пускали на войну. Она дорожила их совместными субботними обедами в прошлом году, его рассказами об очередной увлекательной неделе в Гарварде. Младшенького она нежила, тогда как Альфред с юных лет был тяжеловесен и методичен, а Тристан…

– Помню. Будет сделано. Я пытался погрузиться в созерцание пейзажа: места вокруг были дикие, нетронутые и необычайно красивые, можно сказать, омытые июльскими дождями. Обычно в других местах мне было достаточно увлечься чем-то, чтобы отделаться от нее, не замечать ее, словно ее и нет, словно она растворилась,…

Фургон покоился на столбиках красных кирпичей, заменявших ему колеса, и задней частью вплотную примыкал к живой изгороди в самом удаленном от коттеджа конце сада. В изгороди было множество отверстий, проделанных соседскими детьми и бродячими животными, а за ней начинался поросший кустарником пустырь.…

Итак, дорогой читатель, впереди – новая встреча с замечательным израильским писателем. И, надеюсь, не последняя. Виктор Радуцкий Иерусалим, 1996 В безмолвии ночном не дрогнет даже лист. Лишь слух души моей болезненно остер. Лишь надо мною плач твой коршуном навис. Как над добычей,…

Приметы были уж куда точнее. Однако никто этой кобылы никогда не встречал, да и правду сказать, лошадка была вовсе ни при чем. Вернее, ее и на свете не существовало, а служба такая бродячая отцу выпала по воле Особого отдела ДонЧК. Сам-то он на эту опасную службу не напрашивался, а произошло все из-за…

Резкая боль между указательным и средним пальцем возвращает ее к действительности — сигарета догорела. Она прикуривает другую. Центр молчит, диск наверное закончился. Опять в ее руках появился Man on, опять она ставит «Man that you are fear»… Ant are in the ugar Mu cle atrophied… We're on…

— Кто парашют укладывал?!! Александр Михайлович, капитан Табачников, белый как мел, тихо так нас спрашивает: — Кто укладчик? — Я... — говорю. — Я укладывал этот парашют. — Там все было в порядке, Костя? — спрашивает капитан. — Конечно, товарищ капитан... А генерал стал красный, как отвар свекольный,…

В такси он извиняется за то, что тащит меня с собой на поиски некого Глинки, крупного исследователя, который мог бы помочь ему открыть тайну странного происшествия. Что ж, поездка в такси — тоже способ посмотреть город. Миша дает краткие пояснения о площадях, мелькающих за окном. Во время этого занимающего…

– Ваше замечание справедливо, – согласилась Анна. – Но лишь для верхов нашего общества. Там действительно уже убивают, как вы выразились, «только по делу» – то есть из-за дележа огромных денег. Но внизу цивилизующий свет постепенно меркнет. Уменьшается и цена вопроса. Пожилую женщину вполне могут убить,…

Однажды он не утерпел и подошел к двум таким старушкам, судачащим возле угла дома: – Простите, вы, случайно, ничего не сдаете? – А что мы должны сдавать? – попятились те. – Да нет, я так… – опомнился Егор и, чертыхаясь, зашагал прочь. – Тебя самого бы сдать! В милицию! – прозвучало ему вслед.…

Хлеба же у него полный шкафчик: кусочки, обрезки, половинки батонов – все в полиэтиленовых пакетиках, большей частью уже тронутое плесенью. Сам Шура обитает у любовницы, на которую уходит у него львиная доля прибыли. Ежедневно под вечер он на всех скоростях влетает на своем микроавтобусе во двор и…