Современная проза

Очередной раз это было как-то ранней осенью аккурат после сбора урожая. Погрузился наш взвод в присланный за нами колхозный «пазик» с обшарпанными сиденьями и аутентичным запахом навоза и солярки. Петляя по узким сельским дорожкам, он довольно быстро домчал нас до колхозных полей, уходящих между лесами…

– Простите, Лев Викторович, я правда слегка опаздываю. – Хорошо. Я вас больше не задержу. Только ответьте на последний вопрос: вы собираетесь примерить место руководителя рекламного агентства, а в своей жизни вы руководитель или подчинённый? – Извините, я лучше зайду в другой раз. Смущенный Никита…

– Нет-нет, благодарю. – Подарок мужчине – бумажник? – настаивала Ольга. – Вот, кстати, про мужчин, – спохватилась Катрина, обернулась к Наде, которая теперь стояла в стороне молча. – У меня есть кузен. То есть двоюродный брат, зовут Филиппом. Он помладше меня, ему тридцать восемь, но, девочки, это…

– Да потише вы! Вот уж, ей-богу, слоны, – улыбалась Марья Трофимовна. – Сережка, слышишь ты или нет? Господи, да откуда это столько? Как хоть вы везли-то, Людмила? На такси из Свердловска? – Ох, мама, везли-то как! – засмеялась счастливо Людмила. И вдруг она рассмеялась так громко и весело, всплеснув…

– Кто вы? Что здесь происходит? – кричит он , кричит словно в никуда. Никто не отвечает и даже ни на секунду не делает вид, что услышал. – Эй! Я вас спрашиваю!        Ему становится жутко от всего вокруг, а по телу пробегает предательская дрожь. Хочется уйти из этого места, исчезнуть, но вокруг…

– Сам? – Да уже лет десять не работаю. Был свой бизнес, но бросил. Тогда входил в моду дауншифтинг. Нет, это не курорт в Турции. – Когда общались в последний раз? – Она звонила около восьми, сказала, что выезжает. Но сейчас-то уже почти одиннадцать. Ну, начало одиннадцатого, какая разница! – Ругались…

На начальном этапе разбирательства с парашютистом царил заметный беспорядок. Много посторонних людей толкались в офисе. Констебль, беседовавший с «пилотом», ненамеренно упустил из виду бинокль, изъятый при обыске и не вошедший в опись вещей при задержании. Цейсовский бинокль восьмикратного увеличения…

Тушь-плювалка и крем «Балет» (Именно так. Производная не от глагола «плевать» н. в., а от названия нанотехнологии нанесения – «Плюнь и разотри») В свои двенадцать лет я была беленькой, маленькой и тощенькой, с восхитительным сколиозом третьей степени. Не помогали ни ЛФК, ни окрики…

Григол Джулухидзе познакомил меня с высоким мастером прозы – Отиа Иоселиани. Отиа предложил попробовать переводить его произведения. С этого времени для меня началась новая жизнь – жизнь полностью в литературе. Благодаря Отиа начались и настоящие литературные заработки. Тогда я познакомился и сдружился…

Глава вторая Дорога, по которой шагал Григорий Никитушкин, не простая дорога. Вьется да петляет она к родному поселку, в котором не был сержант Никитушкин с самого начала войны, с самого начала ее, проклятой… Прихрамывая на правую ногу, Григорий почти бежал. Августовское солнце палило жаром, пот катился…

Дверь в свою комнату Виктор оставил открытой. Важен взгромоздился на трехколесный велосипед, однако ногами до педалей не доставал, и Виктор, придерживая Бажена, сам катал велосипед по ковру, при этом не забывал разговаривать с Верой: – Что-то Гурия не видать, а, Вера? – Долго теперь не увидишь, –…

– Молчать! – вдруг истошно, непохожим на себя голосом взвизгнул Коляй. – Что-о?.. – Дуся поднялась в своем крике на одну ноту выше. – Что ты сказал? Ну-ка, повтори!.. – Уперев руки в крутые бедра, Дуся с грозной усмешкой пошла на мужа. – Молчать, потаскуха! – Коляй в неистовстве затопал ногами. …

И вот – такая, оказывается, благодать кругом! Катя скинула босоножки и побежала по лужайке к реке, и тугая роса брызгала из-под ее ног во все стороны серебристо-прозрачным веером. И удивительно: в этот именно миг над излучиной Чусовой загорелся тонкий окраешек солнца, и туман на реке как бы зашипел-заклубился…

– Ничего, – ответила Зина, – все хорошо. – Слушай, – вдруг предложила Лариса, – поехали ко мне? Чаю попьем, поболтаем… Разговаривая, она все время помнила, что мужчина поглядывает на нее; ей было и хорошо, и беспокойно. Лариса совсем развернулась к Зине и на один миг успела встретиться с мужчиной…

– Ну так что, гражданин, сами пойдете… или?.. – Это уже был голос милиционера; рядом стоял еще милиционер; тут же, с ярко зажженными фарами, поджидала специальная машина. – А вон и Екатерина Марковна! – от этого возгласа, как от выстрела, Екатерина Марковна испуганно вздрогнула. – Екатерина Марковна,…

Ирида вышла из комнаты; одновременно две стены превратились в прозрачное стекло, и Алеша увидел два зала. В одном зале была Надя, в другом – боги. Алеша обрадовался, хотел крикнуть Наде, что он здесь, рядом, но тут же вспомнил слова Ириды: Надя не увидит и не услышит его. Алеша – делать нечего – подошел…

Но каждый раз что-нибудь да мешало начать новую жизнь. – Ты меня разлюбил? – Тяжелая грудь Мартемьяновны, тяжелая рука, тяжелый взгляд, – все взывало к ответу, а Скоробогатов молчал. – Скоробогатик, я тебе надоела? – И опять этот тяжелый взгляд, а в глазах – искренняя боль, растерянность. – Любишь…

– Что ты там готовишь, Ольга? – ехидничала Валюшка, – Кого выкармливать собралась?! И наваривает, и наваривает!!! Словарный неповторимый запас Валюшки и её сестры – близняшки Людмилки был настолько заразителен, что весь наш этаж через какое-то время сыпал словечками, добавляя всевозможные приставки:…

3 Небольшой павильон, стеклянный, с раздвижными дверями, внутри он разделен на две части. Сначала паспортный контроль. Пришлось подождать, передо мной огромный человек в бежевом пальто, прошитом по кантам и нижнему краю красной ниткой, что-то энергично кричал в окошко, иногда, впрочем, отворачивая…

В автобус прошла высокая женщина с сыном-подростком. Степану показалось, что она не обратила никакого внимания на него с Юлей, но когда стал пробираться на свое место, находившееся, как выяснилось через проход от них, то уловил взгляд соседки в красном пальто. В нем сквозило недоумение – с каких пор…