Современная проза

Поднимая старое, продырявленное знамя, я хочу сказать вот что. Мальчики мои! Вы все обыкновенные герои. Я бы каждого из вас наградила медалью размером с тарелку и всем бы поставила памятник в виде бутылки. А если иногда вы бываете пьяницами, распутниками и бездельниками, так что же делать. Других героев…

– Это не Ванька, а мой папа. – О, папа!.. А сколько вас сюда понаехало с папой? – Нас? – Да, да, да, вас! Кто только что травку-то косил? – Нас… эта… нас немного… Вот две лошади. Отец мой да я! – У-у, как интересно!.. А как тебя звать? – Слышал я что-то страшно знакомое и родное… – Кешкой… – О!…

Носоро-га несколько. Своим присутствием в лагере он нас не балует, посто-янно гоняет на вертушке туда, сюда. За себя то Японца оставляет, то Химика, но чаще Японца. Никто не знает, какое у Носорога имя, какая фамилия, какое звание. По возрасту, Носорог на полковника тянет, или на генерала. А имя ему…

Короче говоря, я рекомендую эту книгу к прочтению. Автор – превосходный рассказчик, он и позабавит читателя, и вспомнит о давно и прочно забытом, и расскажет подробно и без всяких прикрас о том поколении новой русской эмиграции, к которому и сам принадлежит. Возможно, последнее не всем понравится, ибо…

Впереди, на перине, прикрытый теплыми кожухами, сидел плотный, лет сорока, офицер. Он сделал попытку встать с телеги, но был подхвачен услужливыми руками. Прокоп что-то произнес и выразительно кивнул в сторону хаты. Все весело рассмеялись. В сенцы ввалились гурьбой, а потом бесцеремонно вломились в…

Так все и шло, вплоть до того дня, когда мы обнаружили его лежащим ничком на траве в запертой конюшне, со следом подковы на лбу. Мы встряхнули его за плечи, и он сказал: «Я здесь потому, что меня лягнула лошадь». Но мы даже не обратили внимания на его слова, испуганные холодными и мертвенными глазами…

— Непонятно только, почему «Космос»? — сказала Ора. — Уж скорее тогда «Лес». И почему именно это пьют настоящие мужчины? — А потому, — охотно пояснил Ганшин, — что лет этак шестьдесят тому назад именно элеутерококковой настойкой чокались двое космонавтов на орбите, встречая Новый год. От них и пошло.…

3 Наш грузовик обгоняют все кому не лень, мы ползем в сторону Парижа. Почему-то каждый раз, как я приезжаю в этот город, когда после Булонского леса мы выезжаем на окружную, на меня накатывают приступы тошноты и затылок разламывается. Вот Мартену, ему хорошо. У заставы Сен-Уэн он глотает колеса. На…

Добро и зло — шар, медленно вращающийся в ослепительном собственном сиянии. Шар тяжел. Он — звезда. Его не повесишь на лацкан, как знак почета. Свобода, вера, равноправие… Колода игральных карт. Бью братством вашу солидарность. А я вас козырями. Какие козыри сегодня? Не знаете, так нечего и нос совать.…

Первым слева (я все про нашу фотографию, оригинальная композиция: трое сидят, трое стоят, – мастер долго голову ломал) стоит Сашка Чернышев (Барон). Раскрыл рот, чуть прищурился, будто хотел сказать: «Пошли вы от меня, нечего глаза пялить», – словом, характер ясен, это тоже не для витрины. Да и надо…

3. Особенно стараются маленькие, подлые шавки. Тявкают, хорохорятся. Большие собаки наступают менее уверенно, прячутся за спины товарок, готовые в любой момент кинуться врассыпную. Но Мария Игоревна чувствует, что именно их следует бояться более всего. Главное – не растеряться, держать ситуацию…

Курить мне негде. Тут ход моих мыслей прервался, потому что я вдруг увидел старого знакомого. У лабаза я обнаружил своего приятеля Леонида Александровича Гольденмауэра, такого же длинного, как и его фамилия. Леня курил длинную сигару, приобняв за плечи мосластую барышню с большим бюстом, плохо умещавшимся…

Наталья, жена Егора Михайлова, вынесла из дома своего новорожденного Митьку и положила его на дороге. Егор подъехал к ней, стегнул ее плеткой, спрыгнул с коня, подобрал копошащийся сверток и переложил его на обочину. Отряд двинулся мимо надрывавшегося от крика Митьки, заглушая его вопли лихой казацкой…

Но она-то знала, что его интересовало на самом деле. На работу ездили троллейбусом. В тесноте, стоя сзади, шептал непристойности: грозил заголить ее, иметь тут же, на глазах у всех. Им на зависть. Тихо смеялась. На работе продолжала разносить бумаги. Буквально молилась на полученную от института квартиру.…

Названия разобрать было еще труднее, помню одно: “Чехов. Усадьбы Подмосковья”. Ясно, наверное, что это не писатель Антон Павлович Чехов, а Юрий Чехов, еще точнее – Юрий Сергеевич Чехов – краевед и немного художник. Кстати, последним объясняется тот факт, что книжечки (в них, как правило, не насчитаешь…

Ноябрь. Мокрый снег, окна туманятся. Но состав, в который садятся выигравшие поездку, чистый и теплый. Уже одно это приятно удивляет пассажиров, не знающих, зачем они собственно тратят свое время на путешествие по этой унылой – особенно, в ноябре – стране. Они находят свои места. Постели уже застелены…

Помню, один наш дюжий сержант, держа на обеих руках, как поленья, до подбородка, ломти и пласты сала, которые ему насовали испуганные поляки, двигался под нашими окнами ко входу в вагон. А за ним семенил, хватая его за рукав, хлипкий полицейский. “Пан офицер! Пан офицер!..” – умолял он. Наш добытчик…

Конечно, я не понимал, отчего подвергся столь жестокой каре. За какие грехи я, безгрешный, оказался оторван от бабушки и матери, а также от отца – нечастого, впрочем, гостя, поскольку он преимущественно обитал в областях для меня чудесных, но редко доступных – а именно на улице Грицевец, в самом центре…

Во всяком случае, дети стали проблемой, и отношение к ним стало стремительно меняться. Да, да, спад рождаемости в развитых странах, и все в таком роде. Чаще всего “травят” возможного ребенка из страха перед грядущим абортом. Идут в ход и хинин, и горячие ванны, да и химия постоянно расширяет этот спектр…

Тургений и Сууркисат по сторонам не смотрели. Кто отвлекался, тот немедленно становился жертвой паровика. Мумукин жизнерадостно бубнил очередной шлягер: – Кипучая, могучая, никем непобедимая… – Осторозно, моя масына едет вперед, – послышалось совсем рядом, и Сууркисат едва успел выдернуть товарища…