Проза

– Разве нельзя расчистить часть земли под что-нибудь стоящее? – А налоги? – откликнулся Виллард, поворачивая из леса на кольцевую дорожку перед большим кирпичным особняком с белыми колоннами, который возник из пелены тумана. Внизу света не было, только на втором этаже занавешенное окно было чуть светлей…

— Нет. Мне опять гостей бог послал… — Из деревни? — Да-а… Моя фыркает ходит, а что я сделаю? Не выгонишь же. — А ты не так. Ты же Ожогина знаешь? — Из горкомхоза? — Да. — Знаю. — Позвони ему, он гостиницу всегда устроит. Я, как ко мне приезжают, сразу звоню Ожогину — и никс проблем. — Да…

На площадке второго этажа я столкнулся нос к носу с Жотовой. Затянутая в тесный деловой костюм, она протопотала вниз, держа под мышкой какие-то чертежи. Я остановился и пристально посмотрел ей вслед. Потом спустился обратно в буфет и долго рассматривал разбухшую Жотову, пробивающую чеки. Техническое…

И сейчас, злй и обиженный, Тим не сознавал, что ноги несут его опять же к Городихину в поисках защиты и справедливости. Спонсор, каким бы ни был прохвостом, оставался спонсором, с которого предстояло еще многое и многое скопировать. По пути в офис Тиму встретилось множество других легко копируемых…

Он все еще вспоминает о "Дамской лютне", называя ее самым значительным периодическим изданием, какое когда-либо выходило в свет, но несколько дней назад от всей души извинился перед автором этих строк за то, что в свое время плохо отозвался о его ранней книге стихов, озаглавленной "Лирика души", которая…

- Мой отец был самым главным героем на войне! У него пять медалей есть и даже орден. - Подумаешь, пять медалей! - возмутился Женька. - У моего, может, больше было бы, если бы он не погиб! Колькины ехидные губы растянулись до ушей. - Шутишь?! - Веснушки на его лице вытянулись в рыжие черточки и…

– А что, дедушка, – говорит ему гость, – скучно, я чай, тебе, глядя на нас, свое прежнее житье вспоминать, – как ты в счастье был и как ты теперь в горе живешь? И усмехнулся Ильяс и сказал: – Сказать мне тебе про счастье и несчастье, так ты не поверишь; спроси лучше бабу мою; она баба – что на сердце,…

— А, вот чьи куры! — с торжеством воскликнул помещик. — Ермила-кучера куры! Вон он свою Наталку загнать их выслал… Небось Параши не выслал, — присовокупил помещик вполголоса и значительно ухмыльнулся. — Эй, Юшка! брось куриц-то: поймай-ка мне Наталку. Но прежде чем запыхавшийся Юшка успел добежать…

А то велишь заложить беговые дрожки и поедешь в лес на рябчиков. Весело пробираться по узкой дорожке, между двумя стенами высокой ржи. Колосья тихо бьют вас по лицу, васильки цепляются за ноги, перепела кричат кругом, лошадь бежит ленивой рысью. Вот и лес. Тень и тишина. Статные осины высоко лепечут…

- К кому? - К одному маленькому мальчику и его маме. - Какому мальчику? - Твоему младшему брату. До нее не сразу дошло, что он имеет в виду, а потом сделалось нестерпимо стыдно. Так стыдно, что она едва не задохнулась и почувствовала, как краснеет всем телом, и бросилась бежать, только бы никогда…

Утром Антошка проснулась от холода. Ее соседка Наташа спала, завернув голову в одеяло, высунув голые пятки. Антошка пыталась растолкать подружку, но та сердито брыкалась, что-то бормотала, и Антошка, опасаясь разбудить пионервожатую, поспешно натянула сарафан, сверху накинула как плащ одеяло и выскользнула…

«Интересно, вернется ли она», — подумала Вера Алексеевна и тут же устыдилась. Дело не в деньгах, конечно. Не следовало вводить в искушение ребенка, вынужденного просить на мороженое у посторонних. Странно, почему она, имея прочные навыки обращения с детьми, так легко нарушает собственные правила. — Тетя,…

На следующий день, как договорились, они с братом красили катер. Тимур с необыкновенной серьезностью и тщанием обновлял надпись на рубке — «Анастасия», когда услышал призывный свист. Над причалом стоял одетый в белое пижон. За спиной пижона маячили еще двое, молчаливо и тупо глядящие. — Георгий где?…

И собирал на лбу кожу в крупную складку. Саша Фрабер не любил, чтобы его торопили: «Если ты хочешь услышать мое мнение, пожалуйста, не мешай мне думать». В такую минуту было бы неблагоразумно сунуть ему под мышку нужную тетрадь или книгу: «Разве ты не видишь, что я думаю?» — кричал он на не в меру прытковатого…

Женщины зааплодировали Евгению Юрьевичу, который стал в цепочку первым и, высмотрев в море самый высокий вал, катящий впереди себя седую, клокочущую бороду, махнул утопающему. Тот отчаянно, наверное, из последних сил греб, боясь отстать от вала — тот должен был как можно дальше выбросить его на берег.…

Я ещё не очень точно представляю себе, что такое служба в пограничных войсках. С этим неясным представлением, с тщательно упрятанными во внутренний карман комсомольским билетом, дипломом и направлением в часть да ещё, пожалуй, с чрезмерно горячим желанием скорее стать своим человеком в этом таинственном…

Мнимые мощи были заключены в восхитительную коробочку под старинное серебро, которая окончательно и решила мой выбор. Я положил вещицу в карман и сел в поезд. Приехав домой, я захотел еще раз взглянуть на свою покупку. Достал ее… Коробочка оказалась открытой, и мощи потерялись! Я как следует обшарил…

II В привычном лязге и грохоте торгового дня, в привычной атмосфере, пропитанной характерным запахом «города», в привычной полутьме отцовской лавки, где уже третье поколение торгует бечевой, веревками, канатом, вязкой, Кузьме мечталось легко и привольно. Он стоял за конторкой, тоже пузатой, как большинство…

Этого достичь никаким искусственным сплавом нельзя. Глава третья Мне досталось кольцо с александритом, шедшее с руки одного из незабвенных людей царствования Александра Второго. Я приобрел перстень самым простым способом – покупкою, после смерти того, кто носил эту вещь. Перстень перешел…

Не могу не сказать спасибо здравствовавшим в дни моих поисков кремлевским женам, детям, внукам, племянникам, друзьям ушедших из жизни — всем, кто в сегодняшнем нелегком для них дне нашел возможным рассказать мне не всегда лицеприятную правду о себе и о любимых, дорогих памяти людях. Хочу также поблагодарить…