Проза

Доктор философии — очень тактичный человек. В его положении уметь держать, знать меру и тон — очень трудно, а он умеет и знает. Когда майор нас познакомил, я не знал, подать ли руку, а он спокойно привстал и поклонился, держась правой рукой за ременной поручень у окна, и тем дал мне понять, что здороваться…

— Не хочу. Вот уже десять раз подряд ты меня побеждаешь, подрывая мою славу искусного игрока. С меня довольно, больше не хочу… И оба замолчали и ушли в свои думы, вдруг за рвом звонко прозвучал рог. Иоланда вздрогнула: — Кто это так поздно? Вошел дворецкий и сказал: — Барон Тебальдо Кальпеста…

Оба сели и разговорились. Профессор назвал себя и рассказал о своих опытах над низшими организмами, ради которых ему пришлось поселиться в этом приморском городке. Вошла Адриана. Граф вскочил и спросил: — Ну, как синьора? — Лучше, лучше; все хорошо: вашей сестре нужен только отдых. — Сестре? —…

На Ленинградском фронте ко всему, что положено нести солдату, добавлялись голод, цинга, желудочно-кишечные заболевания, дистрофия. До дистрофии дело у него не дошло, но цинготная кровь из шатающихся зубов солила рот, и в ожидании сигнала атаки он оплевывал кровью снег вокруг себя. А потом он поднимал…

— Ты шутишь? — Ну, до тех пор, пока он не знает, где тебя найти … — Я знаю. Хотя это все равно заставляет меня нервничать. Тот факт, что его голос может добраться до меня. — Отключи телефон. — Я могла бы вообще не иметь телефона, если собираюсь оставить его отключенным. Кроме того, ты можешь…

— Желаем здравия, батюшка Петр Миколаич. — А что, Семен, я ведь хочу Злобного променять… — Разумеется, это ваше дело, Петр Миколаич, но только конь добрый: насчет бегу ли, доброты — мать, а не лошадь! Опять же, Петр Миколаич, и то сказать, зад у ево ровно печь, в ноге бабка низкая, ну и тело на себе…

…По дороге, которая идет среди леса, мчится автомобиль. Дорога эта выходит к берегу реки и обрывается. Но машина не сворачивает в сторону и не останавливается, а только замедляет ход. Прямо с разбегу она входит в воду и скользит по ней так же уверенно, как шла по земле. Несколько поворотов… Впереди…

«Миллион долларов» – сумма-миф, которая даже во мне, личности неистребимой светозарности, вызвала легкую судорогу невнятного сожаления о чем-то несбывшемся. Эх, вновь прошило русские лохмотья золотой нитью классического триллера! Как-то стало интересно. Какую казнь удумают друзья короля выданным за миллион…

Но однажды гроза грянула над лесом, зашептали деревья глухо, грозно. И стало тогда в лесу так темно, точно в нём собрались сразу все ночи, сколько их было на свете с той поры, как он родился. Шли маленькие люди между больших деревьев и в грозном шуме молний, шли они, и, качаясь, великаны-деревья скрипели…

Смотрю на злые волны, и вот корабль спасения – с отсутствующим взглядом, с черными крестами на белых погонах тот странный человек с кружкой в руке и повторяет: – Товарищи, забудем личные интересы! Возле него раздаются листочки: «Спаситель скоро придет!», вон прилепили даже в трамвае, повыше: «Красный…

Иудейская концепция мироздания – брыкающийся конек, и оседлать его нелегко. Отождествлять себя с этим непросто нам, отрицавшим идеологию, которая опосредованно впиталась в нас. Оттуда ушли – сюда не пришли. Висели между. Отсюда – неуверенность, рождающая недовольство и агрессивность. Словно одним рывком…

А дураки, они, надо знать, люди падкие на такого рода советы, типа отнять и поделить. По их советам Иван и сделал. Думу, которая должна была его уму-разуму наставлять, пушками разогнал. И давай куролесить! Перво-наперво начал своих холопов награждать. Рыжий бес ему подсказывает, а царь-дурак вотчины…

— Это ты про прекрасную Веронику, — воскликнул Боас, — супругу Полемона Понтийского? — Она уже давно удрала от него, — сказал Теофил, вмешиваясь в разговор. — Славная семейка, эти потомки Ирода. Братец высасывает кровь у своих подданных, чтобы задавать пышные пиры, а сестрица его, Вероника, бесстыднее…

Но только причалил пароход, мы с паном Чеславом и с Рембелинским-сенатором в город подались, совершенно наобум, что называется без броду, потому как никто из нас никогда раньше здесь ногою не ступал. Шум, гам, пыль и серость земли неприятно поразили нас после молитвенной чистоты соленых четок волн. Однако…

— В последнее время мы почти не видимся. Пожалуйста, постарайся быть дома, когда я приеду, хорошо? — попросила она. — Да, знаю, я постараюсь. Он поцеловал ее и, несмотря на то что уже очень спешил, на какой-то едва уловимый миг продлил поцелуй. Если бы Элис не знала его так хорошо, она могла бы добавить…

Одновременно с работой над «Вечерами на хуторе…» проходила работа над так и незаконченным историческим романом «Гетьман». Первая глава из этого романа с подписью «ОООО» (обозначающей четыре буквы «о» из полного имени и фамилии писателя – Николай Гоголь-Яновский) была опубликована в альманахе А. А. Дельвига…

3 – У тебя был какой-то отсутствующий вид, – говорит Николя чуть позже. Полин отвечает ему с нарочито удивленной улыбкой, словно желая подчеркнуть, что он ошибается. Нет, вовсе нет. Он же не будет утверждать, что они были втроем в постели и что в своих мечтах третьей он всегда видел Софи, эту молодую…

— А это правда, что в войну одну буханку хлеба на весь класс делили? Наверное, многие из ее первого класса не могли себе этого представить. Мы в первом классе не спрашивали у родителей: «Правда ли, что хлеб делят на всех?» — потому что его делили между нами, одну буханку, — всегда на третьей перемене.…

Папа Дёмы собирался на работу. Если он опаздывает, то беспорядочно носится по дому, пытаясь одновременно переодеться в рабочую одежду, запихнуть в сумку забытый блокнот и прожевать бутерброд с сыром. Иногда не верится, что это демон Максвелла, стремящийся к порядку везде и во всём. Он хаотично мечется…

Ей повезло и с погодой, и с гостиничным портье, который почти мгновенно отыскал для нее оборванного, но бодрого проводника на заморенной кляче. Они отправились в путь — она верхом, проводник пешком впереди. Дорога была крутая, извилистая, заваленная камнями, солнце жарило все сильней, а в участках тени,…