Проза

Еще минута. Он откашлялся. Из ванной, буквально от самого пола, донесся какой-то шепот. Ему показалось, что теперь кто-то скребется под кроватью. Но звук этот пропал. Он сглотнул слюну, прищурился. Комнату словно подсветили свечами. Лампа в ванной, в сто пятьдесят ватт, тлела, как пятидесятиваттная.…

Первым явился услужающий татарин из загородного кабака. — Куда прешь? — оборвал его Гришка Отрепьев. — Мне бы Ивана Андрея… — То-то вот: Ивана Андрея, — передразнил его Гришка Отрепьев. — Подождешь. — Кто там? — спросил Иван Андреич, слышавший из коридора, как Гришка Отрепьев дерзит кому-то. — Махмудка…

— Что? — не зная, бежать или пока нет, прошептал я. — Да это, когда начинает казаться? Если я не побежал, то только потому, что ужас сковал все мои ноги, которых у меня две штуки. Бежать со скованными ужасом ногами я не решился. Да и он перевела наш разговор на другую тему: — Хочешь пыльцы? — И…

— Может на завтра оставить, на закуску? Стоит, размышляет, глазами — лупатками глупыми поводит и все решить не может, да вдруг как шарахнется, как заверещит. В раздумье-то дура не заметила, как Санька с Конопатым пришли грядку поливать. Увидел Санька, что коза наделала, разозлился, хватил кол из изгороди…

Столетие Джойса (1882–1941) отмечается по решению ЮНЕСКО во всех странах мира. Запись в юбилейном списке Комитета гласит: «Джеймс Джойс – классик ирландской литературы XX века, мастер психологически тонких новелл в сборнике рассказов «Дублинцы». Переиздание этого сборника, вышедшего в нашей стране…

Конечно, для такого взаимопонимания годится только та литература, которую признают классической. Классика – универсальный язык, основанный на абсолютных ценностях. Русская литература золотого XIX века стала нерасчленимым единством, некой типологической общностью, перед которой отступают различия между…

Да, я совсем забыл. И он был не без изъяна при всей своей красоте. Он сам говорил, что на левой ноге у него давняя огнестрельная рана, и как перемена погоды, эта нога всегда ныла. 2 Неделю спустя мы поместились в большой хижине, которую тут именовали гостиницей, у старой полуангличанки. Ох,…

Правда, это выражение на его лице к весне сменилось каким-то преувеличенно-приветливым видом, ибо Е.К. была уже сильно тяжела, шел месяц май. В тот год стояла страшная жара, и Е.К. ходила вот именно что тяжело, даже грузно, но вид имела опрятный, аккуратный, волосы пышные, как всегда, только рот оттопыривался…

Вот. Треху пожалел для моей девочки, для Зайчика моего. Не советую жалеть для нее треху — я этого не люблю. Как блестят в темноте ее глаза, какие густые у нее волосы, несмотря на постоянный голод. Хоть и поредели, но все еще густые. Какая нежная кожа, гладкая и тонкая, какие беспомощные косточки…

Со всем могла смириться Меланья: и со строгостью Филимона к малому Демке, и к самой себе, и с тем, что жить стали в моленной, а вот нутро пересилить к квартирантке-ведьме, Евдокии Елизаровне, которая поселилась в горенке, никак не могла. – Нишкни! – пригрозил Филимон. – Не твово ума дело, как и што…

В процессе работы мы с Миллиганом договорились о том, что будем соблюдать два основных правила. Во-первых, все люди, места и учреждения будут названы реальными именами, за исключением трех групп лиц, чья личная жизнь должна быть защищена псевдонимами. Это: другие пациенты психиатрической лечебницы;…

На пересечении трех этих линий возник роман «Воспоминание о монастыре» (русский перевод 1985), вместе с которым пришла уже и всемирная слава: роман был переведен практически на все европейские языки. Последовали Премия критики, премия «ПЕН-клуба», иностранные награды. Каждая последующая книга писателя…

«Так было, и так останется навеки – я, дочь Амона, была царем Египта. И в грядущие времена люди будут знать и изумляться тому, какие памятники я создала и какие чудеса, построенные предками, явила миру. Я не одинока. И я в конце концов буду жить вечно». ЧАСТЬ I Глава 1 Хотя северная стена…

Более всего меня убивало, что Леонид ничего не знает и не узнает о моей любви, подобной огненной буре, но, увы, безнадежной, потому что как бы я ни грезил, какие бы послания ни слагал в голове, я прекрасно понимал, что никогда не смогу сказать ему об этом ни слова. (К счастью, я ошибался, но тогда я…

…Разговоры о жареной брюкве и примусах на коммунальной кухне дали мне возможность опомниться. Теперь я видел Горького. Помню голубую рубашку и серый пиджак, помню отблески молний на лице Горького, помню, как, вставляя в мундшук сигарету, он заговорил о моей книге. Приготовившись выслушать речь прочувственно-комплиментарную,…

— Не иначе опять тропу щупают, — прошептал Андреев. К болоту выполз человек. Он был в рваном ватнике и таких же рваных штанах-галифе, босой, с обритой головой на тонкой шее. Человек приподнялся, заметил неподалёку егерей и приник к земле. Распластавшись на мшанике, который хоть и подавался…

Надъ этими тремя дверями пышнаго готическаго стиля возвышался второй корпусъ въ греко-римскомъ стил и почти современной работы; онъ казался Габріэлю Луна рзкимъ диссонансомъ, какъ нестройные трубные звуки среди симфоніи. Христосъ и двнадцать апостоловъ представлены были больше чмъ въ натуральную величину,…

Жерар де Виан заявил: – Пусть выстроятся в ряд передо мной двенадцать рыцарей, и одним взмахом меча я подниму такой ветер, что все двенадцать упадут ничком. Двенадцатым похвалился граф Роланд, который сказал: – Я возьму мой рог [1] , выеду в чистое поле и затрублю так громко, что все двери в…

Содружество жизнеутверждающего смеха, даже шутовства, и познавательной силы социально-философских обобщений наглядно воплощено в гуманистической эпопее XVI века — «Гаргантюа и Пантагрюэле» великого Рабле. Философские романы Франса вобрали в себя традиции разных мастеров этого жанра — Вольтера и Монтескье,…

– Уж мы найдем чего захотеть, – сказала Кэти. – Новенькие мечты, с иголочки. Ну, не права я разве? – Помолчала, глядя на него. – Не права? Джон Уэйд заставил себя кивнуть. Через два дня, когда ее уже с ним не будет, он вспомнит, как возились под полом веранды мыши. Вспомнит сложный, насыщенный запах…