Проза

За Минском уже, на шибко разбитой станции, стояли долго и не ведали, когда двинутся дальше. Станция забита эшелонами и тучей народа. На кое-как прибранном перроне, издолбленном взрывами, вечером затеялись танцы под аккордеон, любовь недолговечная закрутилась, мимолетные страсти вспыхнули. Данила на танцы…

- Если ты, милая, делаешь это для меня, то они совершенно не нужны и никакой пользы не приносят. А в смысле нарядности - кроме меня ведь их никто не видит. Зачем же они? - Ты глуп. Я не видел у нее ни одной принадлежности туалета, которая была бы рациональна, полезна и проста. Панталоны состояли…

Эскадронный проехал мимо и зевнул. — Это не моя печаль, — ответил он, не оборачиваясь, — это твоя печаль… Спина Аргамака подсыхала, потом открывалась снова. Я подкладывал под седло по три потника, но езды правильной не было, рубцы не затягивались. От сознания, что я сижу на открытой ране, меня всего…

Я ищу конебойню, но в продолжении четверти часа не нахожу на обширных дворах ни одной души, у которой можно было бы справиться о пути. Наконец, добрел. Картина изменилась. Здесь не пусто. Наоборот. Десятки, сотни лошадей понуро стоят в стойлах. Они дремлют от истощения, едят собственный кал и деревянные…

Женя болезненно переносил всеобщее недоверие к своей персоне и то, что его не только не замечают, но с каждым днем задвигают все дальше в угол как не очень нужную в хозяйстве вещь. Ромкин ежедневно занимался лишь тем, что водил солдат в столовую, строил их перед отбоем, да пересчитывал трусы с майками…

Беридзе долго выжидал, когда у молодого пробудится совесть, но понял, что у Фирсова ее или вообще нет, или она впала в летаргический сон ровно на срок армейской службы. Грузин вскочил с кровати, подлетел к моментально сжавшемуся Фирсову, испепелил жгучим тяжелым взглядом: - Шэни дэда... - скрежетнул…

Аркан на Кре ест сосиски сырыми прямо из морозилки. Страхосельский с Пьяным Подростком и Женей Добрым пиздят книги из библиотеки и ходят всюду как банда. Серж ходит по Пяльсони в белых резиновых сапогах. Асыка ходит по Пяльсони в голубой пижаме. Климуха ходит вся в белом и всем радуется. Солоничу…

– Я что-то не пойму, Серега, – поморщился Валет. – Почему мне только треть бабок? Без сендастовых магнитных головок, которые я вам достал, магнитофон был бы просто фуфло… А без японского корпуса ты бы аппарат никогда не толкнул за тысячу. Максимум пятьсот. Не справедливо как-то получается? – Может,…

По мертвенно-белым волооким статуям, по тысячелетним толкам о вакханках и дриадах, о богах и празднествах с цветами и хорами, - как будто в древней Греции только и делали, что праздновали, - тысячи тысяч людей рисуют себе какой-то пошлый элизиум вместо этой каменистой, сухой страны. Каков-то Акрополь?…

Опять наступило молчание. Барыня ходила по комнате и ломала руки, а Паша всё еще глядела на нее тупо, с недоумением, не понимала и ждала от нее чего-то страшного. - Я, сударыня, ничего не знаю, - проговорила она и вдруг заплакала. - Лжете вы! - крикнула барыня и злобно сверкнула на нее глазами.…

- Тащи его за зебры, тащи! Постой, я его выпихну! Да куда суешься-то с кулачищем? Ты пальцем, а не кулаком - рыло! Заходи сбоку! Слева заходи, слева, а то вправе колдобина! Угодишь к лешему на ужин! Тяни за губу! Слышится хлопанье бича... По отлогому берегу к водопою лениво плетется стадо, гонимое…

XVI. Состав ссыльного населения по полам. - Женский вопрос. - Каторжные женщины и поселки. - Сожители и сожительницы. - Женщины свободного состояния. XVII. Состав населения по возрастам. - Семейное положение ссыльных. - Браки. Рождаемость. - Сахалинские дети. XVIII. Занятия ссыльных. - Сельское хозяйство.…

Утром Настя, по обыкновению, разливала чай. Он сидел и наблюдал за ней. Лицо ее было покойно, глаза глядели ясно, бесхитростно. "Я ей ничего не скажу, - думал он. - Пусть сама поймет... Я ее нравственно... нравственно страдать заставлю! Не буду с ней разговаривать, сердиться на нее буду, а она и поймет...…

— Да что вы, сударь! — пробормотала девушка, но тут же замолкла. — Ты спишь в соседней комнате, чтобы узнать, не храплю ли я, не кричу ли во сне. Не отнекивайся! На этот раз она открыто рассмеялась, опять воскликнула: «Да что вы сударь!» — и вновь замолчала. Я разгорячился. — Так вот, понимаешь ли,…

Севиль. Нет-нет. Разве Балаш позволит? Без него я шагу не могу сделать. Ах, Гюлюш, если бы я была такая, как ты. Я бы училась и помогала ему. Гюлюш. Бедная Севиль! Жалкая! Севиль. Гюлюш, милая, скажи, почему ты последнее время меня все бедной да жалкой называешь? Гюлюш. Ах, Севиль, ты и впрямь…

- С меня довольно! - И, сев рядом с ним, она схватила его шляпу и стала обмахиваться. Ева взяла торжествующий заключительный аккорд. - Ура, я выиграла! Молодой человек пробормотал: - Слушайте, Ноэль, мы ведь могли бы потанцевать еще! - Конечно; но папе скучно, правда, папа? Это - Сирил…

Лес. Дробный ритм темно-коричевых стволов сквозь листву. Золото, охра, умбра, багрянец, лимон, и всегда облетает быстрее, чем успеваешь отснять, всегда уходящая натура, я ненавидела бы осень, если б не так нечеловечески красиво. У самой насыпи - шляпка гриба из-под листьев, казалось бы, нереально разглядеть…

— Это кто такая? — А-га! Видите, есть вещи, которых и вы, в свою очередь, не знаете! Это очень умная и известная женщина. — А! Это та, знаменитая! Да она умерла пятьдесят лет назад. — Ну, тогда на другой, вроде нее. Почему вы не сделали предложения этой мисс Алисе Мортимер, которая была на пикнике…

ОН: Слушай? Ты меня каким, таким видишь? Скорчил рожу . Да? Гав! Гав! Р-р-р-р-р-р-р. Гав! Да? она: Хи-ха-хи-хи. Ты все равно меня не поймешь. Меня ловили люди с крыльми, которые чирикали и свистели гораздо лучше тебя. Ты очень медлителен и по твоему рту и глазам видно все, о чем ты думаешь. А глаза…

"Капельдудка" врал. Но Горностаев, как большинство искренних и резких, людей, плохо чувствовал лесть. - Audiatur et altera par ! [Да будет выслушана и другая сторона!] говорил он отрывисто. - Чего вы замолчали? Ну, рассказывайте... Вы, монстр! Не проходило и полчаса, как ясный гортанный…